«Железо» – в Китае, в Нижнем – софт

27.02.2006
Просмотров: 2213

MERA GROUP является одним из крупнейших разработчиков программного обеспечения в России. Компания специализируется на инновационных разработках в области решений для VoIP-операторов и систем обеспечения информационной безопасности.

Штаб-квартиры компании расположены в Нижнем Новгороде и в г. Ричмонд Хилл (Канада).

Со времени своего основания в 1989 г. MERA GROUP является партнером многих мировых лидеров информационной индустрии, среди которых Nortel Networks, Alcatel, CISCO Systems и др.

MERA GROUP предлагает своим клиентам широкий спектр продукции в сфере информационных технологий и телекоммуникаций, предоставляет услуги по разработке и внедрению программного обеспечения.

С 2001 г. компания выпускает собственные программные продукты под торговой маркой MERA NETWORKS.

Дмитрий Максимович, когда была образована ваша компания?

— Мы работаем так давно, что уже страшно вспомнить — официально компания была основана 17 лет назад, хотя первые попытки трудиться "на вольных хлебах" предпринимались еще раньше. Это был один из первых научно-технических кооперативов в нашем городе и по стране. Все основатели компании — выходцы из Горьковского политехнического института. Мы работали на кафедре теории цепей и сигналов факультета радиоэлектроники. Будучи доцентом, я преподавал около 15 лет. Когда в стране начались изменения, захотелось попробовать себя в чем-то новом…

— Сразу ли сформировался круг интересов вашей фирмы?

— Не совсем. В Горьковском политехническом институте мы занимались научной работой в сфере антенных измерений. Естественно, и первый бизнес был построен на том, что мы делали для российских предприятий комплексы антенных измерений. Деньги у отечественных заказчиков тогда еще были, поэтому наши предложения пользовались спросом. Однако вскоре финансовые возможности российских институтов и предприятий на наших глазах стали иссякать. Началась эпоха дележа, а если по-простому — разворовывания соб­ственности, и продавать высокотехнологичные решения внутри страны стало практически невозможно. Это был тяжелый этап, когда мы пытались заниматься всем подряд, в том числе и торговлей. Но получалось плохо — все-таки мы ученые, а не продавцы.

Спасло компанию то, что через друзей из Прибалтики мы вышли на западный рынок. Начинали с Польши, а потом продвигались все дальше и дальше. Постепенно мы отошли от антенной тематики и занялись оффшорным программированием. Мировой рынок аутсорсинга услуг по написанию программ интенсивно развивался, и до сих пор спрос на работу российских программистов постоянно растет.

— С какими барьерами вы столкнулись, выходя на зарубежные рынки?

— За 17 лет этих барьеров было столько, что и не сосчитать. То появится один закон, то другой… Например, мы создали российско-польское предприятие "КИС". Человек, который писал устав этой компании, забыл упомянуть, что она занимается внешнеэкономической деятельностью. (А чем еще может заниматься совместное предприятие?) Когда мы начали работать на экспорт, отечественные чиновники нам объяснили, что если нет строчки в уставе про экспорт, то не будет и экспорта. Проблему удалось решить с трудом. Но подчеркну сразу, на самом деле все преодолимо, бизнес можно остановить только автоматом.

— Вашу компанию затронула проблема неоднозначного отношения западных заказчиков к нашей стране? Все знают индийских программистов, а кто знает российских?

— Наших программистов знают и в США, и в Европе. Причем репутация у них очень хорошая. Существует даже такая легенда, что индийские программисты лучше справляются с простыми задачами, а если предстоит что-то придумать, предложить креативное решение, то эффективнее пригласить русских. Конечно, это только легенда — я знаю много индийских компаний, которые работают не хуже наших.

Основная проблема России в том, что у нас нет общей стабильности, многие вопросы решаются очень сложно. Если в Индии государство освободило IT-индустрию от налогов и в хорошем смысле забыло про программистов, то у нас наоборот — государство внимательно смотрит, чтобы "лишних" денег никто не заработал.

— Какую нишу могут занять российские программистские компании в давно поделенном мире IT-технологий?

— Нельзя сказать, что мировой IT-рынок поделен. Все только начинается. Технологии стремительно развиваются — была аналоговая сотовая связь, сейчас GSM, завтра 3G. Новации требуют разработки новых программ, и объемы работ заметно растут год от года. Конечно, одновременно наблюдается процесс усиления конкуренции — все больше компаний дерутся за этот рынок. Если недавно мы конкурировали в основном с индусами, то сейчас активно развивается софтверная индустрия во Вьетнаме и, конечно, в Китае.

— Кто победит в конкурентной борьбе? Тот, кто сможет платить меньше всех своим сотрудникам?

— Фактор зарплаты отходит на второй и даже на третий план. Вы думаете, что программисты в Индии мало зарабатывают? Нет, им платят даже больше, чем нашим специалистам. Если Дели — это настоящая помойная яма, то Бангладор, где живут индийские программисты, — красивый, чистый город.

Выигрывает не тот, кто сможет платить людям меньше, а тот, кто обеспечит результат. Компания должна гарантировать, что в оговоренный срок сможет выпустить нужный продукт. А любой фактор риска (отключение электричества, к примеру) снижает интерес к компании. И должен признать, в России этих рисков немало (те же индусы работают в более благоприятной и стабильной обстановке).

— Чтобы снизить риски, вы сертифицировались на ISO?

— Конечно! ISO — это показатель надежности компании, который снижает страновой риск. Сертификат показывает заказчикам, что с тобой можно работать, ты соблюдаешь все технологии. Вы не представляете, как сложно пройти сертификацию — проверяются все стадии разработки продукта, приезжают тестеры, которые говорят с каждым сотрудником. Они задают такие вопросы, на которые мы только еще учимся отвечать. С нами бы просто никто не работал, если бы мы заявляли о крупных проектах, не имея сертификата.

— Почему крупные компании отдают на аутсорсинг разработку программного обеспечения для своих продуктов?

— В сфере телекоммуникаций сейчас практически все крупные фирмы не пишут программы сами, а стараются заказывать эту услугу на стороне. Любой сотовый телефон — страшно сложная штука! Первые телефоны стоили $3 тыс., а сейчас на порядок меньше. Это произошло в том числе и потому, что корпорации стали отдавать написание программ небольшим компаниям, вроде нашей. Себе они оставили самое сложное — разработку новых моделей, маркетинг и контроль. Это же архисложная задача — объединить усилия нескольких подрядчиков и получить от них достойный результат.

— Как правило, вы получаете четкие указания, что необходимо сделать, или допускается некий креатив?

— Всегда по-разному. Бывает, нам предстоит написать небольшую часть системы, которая создается уже 20 лет. Конечно, в таком случае никакие новации не нужны — необходимо сделать лишь то, что требует заказчик. А бывают и "творческие задания", когда мы получаем определенную задачу и сами ищем пути ее решения. Но всегда есть жесткие параметры, которые мы обязаны соблюдать — цена, качество и сроки.

— Если вы реализуете большой проект, то необходимо привлекать много людей, а если проекта нет, то и лишние сотрудники не нужны. Как вы решаете эту проблему?

— Это основная "засада" нашего бизнеса. Мы просто обязаны, пока люди работают над проектом, найти новый заказ. На это нацелена вся компания. Не только я или менеджеры по продажам, но и все наши сотрудники. Когда программист работает над проектом, он понимает, что от качества его работы зависит, получим мы следующий заказ или нет. Такая вот глобальная клиентоориентированность.

— Сейчас "Мера" занимается не только оффшорным программированием, но и разработкой собственных продуктов. Почему вы решили выйти на этот рынок, ведь работать по заказу с чужим программным обеспечением проще?

— Конечно, проще, но продавать свое, во-первых, выгоднее, а во-вторых, интереснее. Поэтому мы изначально учились продвигать свои разработки. В нашем бизнесе самое сложное — не написать программу, а найти для нее покупателя. Это "хитрый" маркетинг, который мы долго перенимали у западных коллег. Посмотрите, сейчас даже розничные магазины используют западные технологии, что же говорить про продвижение программного обеспечения…

На данный момент мы продаем свои разработки по всему миру — в Мексике, Занзибаре и, конечно, в США и Европе.

— Фактически вы продаете набор единиц и нулей, которые можно легко скопировать, украсть...

— Вопросы информационной безопасности в нашем бизнесе играют жизненно важную роль. Мы защищаем свои разработки, используя программные, аппаратные средства. Но, тем не менее, сталкиваемся с проблемами — софт воруют и продают. Даже один наш сотрудник украл ряд решений и пытается их продавать. Сейчас мы эту проблему стараемся решить.

Не стоит думать, что воров­ство софта — это российская специфика. Одну нашу программу "вскрыли" в Лондоне, индийцы нередко практикуют такие методы, а про китайцев и говорить нечего — берут все, что "плохо лежит". Я убежден, что хакеры — это плохие программисты. Они не могут написать что-то свое, но желают воспользоваться результатами работы других людей.

— Сейчас ваша компания работает по всему миру, а головной офис находится в Нижнем Новгороде. Не мешает региональная специфика? Почему вы до сих пор здесь?

— Трудности есть. К примеру, улететь из Нижнего Новгорода куда-либо напрямую очень непросто. Но сложилось так, что региональный рынок труда является благодатной почвой для развития здесь IT-компаний. Не зря же в Нижнем работают "Тэлма", Intel, ряд других софтверных фирм. У нас, конечно, не "кремниевая долина", но зато есть много вузов, которые готовили и продолжают готовить знающих специалистов. В итоге, сейчас наш офис в Канаде работает с продажами, а мы занимаемся непосредственно разработками.

— Если нижегородское образование отвечает высоким стандартам качества, то зачем вы создали Нижегородский институт информационных технологий?

— Все просто. Любой вуз представляет собой конвейер, с которого сходят, образно говоря, болванки. Это заготовки, которые необходимо "затачивать" под конкретные задачи. Поэтому сейчас все наши новые сотрудники проходят обучение в НИИТ. А на качество российского образования грех жаловаться, оно ничем не хуже западного.

— Вы столкнулись с проблемой "утечки мозгов"?

— Лет 5 назад эта проблема была актуальной. Стоило нашему сотруднику поработать пару лет в США, как вернуть его обратно в Нижний было невозможно. Человек подавал документы на эмиграцию. Но сейчас мы наблюдаем обратное явление — сотрудники, которые уехали на Запад, с удовольствием возвращаются работать сюда.

— А как вы конкурируете за персонал в Нижнем Новгороде? Не сложно бороться с таким гигантом, как Intel?

— Конкуренция за программистов в городе сильная. И когда компания Intel только пришла в Нижний, возникли серьезные опасения, что она "переманит" наших людей. Но прошло время — сколько-то программистов ушло в Intel, и столько же из этой компании пришло к нам. Понимаете, Intel — это огромная транснациональная корпорация, которая реализует единую и жесткую кадровую политику. Если человек на них работает в Китае, то ему не будут платить, как в Штатах, как бы хорош он ни был. Мы, по мировым меркам, — компания маленькая и более гибкая, поэтому удачно работаем по соседству с таким гигантом. В следующем году хотим принять еще 300 человек.

— Как вы считаете, может ли малый бизнес работать на рынке оффшорного программирования? Есть ли у небольшой компании, где трудятся, скажем, 10 высокопрофессиональных программистов, шансы добиться успеха?

— Успешно работают компании, состоящие даже из 2 человек, которые дома пишут программы и продают их за рубеж. В интернете есть сайты, на которых любой специалист может найти небольшой заказ. Конечно, чтобы получить доступ к крупным проектам, необходимо выйти на определенный уровень доверия. А маленькую компанию могут и "кинуть"…

Большим работать проще, но шансы на успех есть и у малого бизнеса. Рынок развивается так быстро, что места сейчас хватает всем. Например, мы с компанией "Тэлма" работаем на одном рынке телекоммуникаций, но при этом не конкурируем — у них есть свои заказчики, у нас — свои.

— Как вы решаете вопросы акционирования? У "Меры" есть иностранные со­владельцы?

— Я пришел к такому выводу: чтобы остаться на рынке, нужно делиться. Если бы все активы были сосредоточены в руках учредителей бизнеса, то мы давным-давно бы разорились. Конечно, можно набрать кредиты и развиваться на них, но финансовой мощности может не хватить. Поэтому лучший способ привлечения значительных средств на новые проекты — поиск партнеров. Пока мы не готовы провести IPO и стать полностью публичной компанией, но, возможно, дойдем до этого.

Более того, я не вижу ничего страшного в том, чтобы продать контрольный пакет акций наших компаний, как мы это сделали с "КИС" или "АДС", которые сейчас контролирует Golden Telecom. Конкуренция возрастает, и иногда лучший путь развития — это привлечение мощного стратегического партнера.

— Вы ожидаете от государства преференций?

— Сейчас мы оказались в менее выгодном положении по сравнению с теми странами, где власть поддерживает IT-сектор. Пока в России рассуждали о технопарках, Индия провозгласила себя технологической державой. Индусы во многом лукавят — оборот IT в этой стране меньше 1% ВВП, но индийскому правительству выгодно было создать имидж технологического рая. Это привлекает заказчиков. Поэтому в Индии и данная отрасль развивается быстрее, и зарплаты выше. Не думаю, что Россия пойдет по такому же пути — пока нефть течет по трубам, все новые технологии будут на втором плане.

— Каким вы видите будущее компании? Есть ли вероятность, что вы займетесь производством "реальных" товаров?

— Сомневаюсь. Мы пытались делать IP-телефоны, для чего даже организовали предприятие в США, но проект не пошел, поскольку "железо" — отдельная отрасль, в которой мы не специализируемся. Нам более интересны новые направления в области разработки софта. Например, мы написали программу IP-телефонии, которая представлена на каждом предприятии связи России, потому что она лучше всех остальных.

А "железо" пусть китайцы делают. Не секрет, что в некоторых современных приборах соотношение стоимости "железа" и программного обеспечения составляет 1:9.

Николай Гришин

Источник: Архив: Деловая неделя
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.