Оптимизация или уклонение? Грань найдена!

04.04.2007
Просмотров: 1038

Налоговая служба должна доказать, что фирма знала или могла знать, что ее контрагент не выполняет налоговые обязательства.

С момента принятия Постановления ВАС № 53 от 12 октября 2006 г., лишающего налоговиков козырной карты в виде пресловутой «недобросовестности налогоплательщика» и вводящего в обиход термин «необоснованная налоговая выгода», прошло уже больше пяти месяцев. О том, что изменилось за это время, мы попросили рассказать начальника Управления законодательства Высшего Арбитражного Суда Дмитрия Дедова.

– Дмитрий Иванович, в апреле постановлению № 53 исполняется полгода. Можно ли сказать, что оно хотя бы отчасти оправдало ожидания?

– Прошло слишком мало времени – всего полгода. Значительно картина поменяется года через полтора. Сейчас можно сказать лишь то, что, судя по тем делам, которые рассматриваются Президиумом ВАС РФ, как налогоплательщики, так и налоговые органы принимают во внимание критерии обоснованности, указанные в этом постановлении, по-иному формируют доказательную базу.

 

– Большинство участников бизнес-сообщества и экспертов отнеслись к документу позитивно, однако находятся и скептики. Дескать, вводить новый термин (необоснованная налоговая выгода) было вовсе необязательно, поскольку в НК содержится исчерпывающий перечень противозаконных действий и присущих им признаков. А теперь у инспекторов развязаны руки, и они могут взыскивать с фирмы дополнительные налоговые платежи по основаниям, не предусмотренным в Налоговом кодексе? Можно ли им возразить?

– Безусловно. В Налоговом кодексе не было четких различий между легальной оптимизацией налогообложения и прямым уклонением, что влекло за собой как появление «серых» схем уменьшения налогооблагаемой базы, так и, возможно, иногда слишком жесткий подход налоговиков. Наше постановление, как мне кажется, во многом закрывает эту проблему.

– Перечень критериев необоснованной выгоды в документе является открытым. Не приведет ли это к тому, что инспекторы смогут продолжить его, руководствуясь, так сказать, личным пониманием проблемы и выдвинуть против фирм новые улики?

– Перечень оставлен открытым с учетом того, что судебная практика будет развиваться. Вот, к примеру, при разработке документа мы обсуждали вопрос, могут ли быть отнесены к разряду сомнительных операции по возвратному лизингу, когда будущий лизингополучатель на начальном этапе является собственником имущества. Он продает его лизингодателю и тут же берет обратно в аренду. Мы решили подождать, пока до суда дойдет одно из дел, где налоговики предъявили компании претензии по поводу подобной операции. Через пару месяцев дело было рассмотрено Президиумом ВАС РФ, и по итогам, имея доктринально четкую позицию, суд принял правильное решение и исключил возвратный лизинг из «сомнительного» списка, поскольку опыт показал, что для него могут быть разумные экономические причины. Зачастую это более дешевый или более простой способ получить оборотные средства, по сравнению с банковским кредитом.

– Согласно документу, нельзя обвинить компанию в необоснованной налоговой выгоде по одному признаку – лишь «по совокупности». Однако, сетуют эксперты, точный размер этой «совокупности» в постановлении не определен. Не даст ли это основания налоговикам при формировании доказательной базы руководствоваться «необходимым минимумом», то есть всего двумя формальными критериями, что приведет к продолжению «обвинительной вакханалии» фирм?

– Скажу так: некоторые видят в нашем документе исключительно то, что хотят увидеть. Но в нем написано следующее. Должны быть указаны объективные обстоятельства экономического характера, которые позволяют сделать вывод о том, что операция не могла быть совершена. К таким обстоятельствам относятся, например, реальное отсутствие у налогоплательщика материальных средств, работников, складов, транспорта, необходимых для осуществления деятельности компании. Есть так называемые формальные признаки, которые могут вызвать сомнения у налоговиков: создание организации незадолго до совершения хозяйственной операции; взаимозависимость участников сделок; неритмичный характер хозяйственных операций; нарушение налогового законодательства в прошлом; разовый характер операции или ее осуществление не по месту нахождения фирмы; расчеты между фирмами с использованием одного банка. Эти признаки могут быть рассмотрены в качестве доказательств лишь в совокупности с теми аргументами, которые свидетельствуют об объективной невозможности совершения операции. Утверждать, что в действительности сделки не было, руководствуясь только формальными признаками, инспекторы не могут.

– Дмитрий Иванович, теперь, если можно, по поводу «отсутствия должной осмотрительности». Ведь «свободомыслящие» инспекторы при желании могут истолковать этот термин по-своему. Можно привести конкретные примеры из арбитражной практики, когда фирма действовала сообразно этому требованию, а когда нет? Каковы основные критерии «осмотрительности»?

– Налоговая служба должна доказать, что фирма знала или могла знать, что ее контрагент не выполняет налоговые обязательства. И если она сама предупреждала вас о том, что ваш деловой партнер не платит налоги (такие случаи бывали), а вы продолжили с ним работать, это уже говорит о несоблюдении вашей компанией данной нормы, и риски возникнут у вас. Случается также, что компания совершает операции, связанные с получением налоговой выгоды, преимущественно с «проблемными» фирмами. Если это будет доказано, то наказания не избежать. Эта норма направлена на отсечение схем фиктивного экспорта, и их уже стало меньше. Но ведь бывают и такие ситуации: поставщик или подрядчик, с которым компания работала долгие годы, не смог вовремя решить свои финансовые проблемы, внезапно стал несостоятельным и не заплатил какие-то налоги. Все произошло очень быстро, вы об этом знать не могли, и о претензиях к вам речь идти не может.

 

– В законодательной практике частенько бывает, когда «обкатывая» тот или иной документ на практике, его разработчики получали не только ожидаемый, но еще и некий незапланированный эффект. В случае с постановлением № 53 ничего подобного не происходит?

– Пока можно лишь сказать, что ситуация развивается достаточно интересным образом. При разработке документа ВАС ориентировался на уже существующую практику и пытался разобраться со схемами незаконной минимизации и махинациями с НДС, которые были представлены нашими налоговыми органами. Отчасти ориентировались на незаконные операции, которые были известны из зарубежной судебной практики. Обычно такие схемы создаются продавцом, именно он организует всю лжеэкспортную цепочку. А тут Президиум ВАС РФ начал рассматривать дела, в которых эту цепочку организует производитель. В таких случаях производитель продает всю продукцию своему аффилированному лицу, и далее идет цепочка перепродаж, в том числе с участием офшорных компаний, не плативших НДС. Экспортер закупает продукцию у очередного посредника (при этом цена возрастает в несколько раз), а получает продукцию непосредственно у производителя. Суд установил, что реального движения поставляемого сырья через фирмы-посредники не было. При возрастании цены на продукцию соответственно завышались и суммы возврата из бюджета экспортного НДС. Конечно, в данном случае не может быть и речи об экономической обоснованности, и все усилия налоговых органов должны быть направлены на выявление производителей такого рода. Причем это яркий пример недобросовестной деятельности, которая вредит не только бюджету, но и акционерам компании-производителя. Они вправе рассчитывать на получение дивидендов от доходов, но не получают, потому что комбинат продает продукцию по себестоимости, а основной куш уходит сторонним структурам.

 

– Еще один тезис «недоброжелателей» положения: упор на наличие или отсутствие при сделке деловой цели добавит головной боли вполне законопослушным компаниям. Ведь теперь перед каждой сделкой, выбивающейся из привычного ряда, они вынуждены готовить экономическое обоснование, подтверждающее «деловой характер».

– Я не вижу особого увеличения нагрузки. Ведь менеджеры и сейчас готовят экономические обоснования, в том числе анализ и учет рисков и конкретные арифметические расчеты для внутренних целей, для совета директоров. И делать это нужно, это полезно для корпоративных отношений. Под обоснованностью операции понимается не только достижение конкретного результата, но и действия, связанные с намерением этого результата достичь. Возьмем конкретную ситуацию: организация привлекла со стороны юристов, хотя у нее самой есть юридический отдел. В данном случае фирма вряд ли сможет доказать, что привлечение по гражданско-правовому договору сотрудников той же специальности позволит сократить издержки. Ведь все уверены, что если вы кого-то еще привлекаете извне, то это только увеличивает затраты. Но если вы так поступаете, потому что эти специалисты будут выполнять функционально иные задачи, чем те, кто числится у вас в штате, то это нужно обосновать и вряд ли это вызовет какие-то проблемы. Мне кажется, что менеджеров, которые жалуются на то, что их заставляют обосновывать свои решения, надо увольнять.

– Не собирается ли ВАС РФ выйти с законодательной инициативой по закреплению «необоснованной выгоды» и «деловой цели» в Налоговом кодексе?

– Пока нет. Конечно, хотелось бы, чтобы это было закреплено на уровне закона. Но должно пройти некоторое время, накопиться опыт, статистика. Только после этого можно будет вести разговор о внесении изменений. Сейчас же можно лишь констатировать, что постановление № 53 соответствует полномочиям ВАС РФ по толкованию Налогового кодекса и связанных с ним документов, подразумевающих существование презумпции того, что налогоплательщик действует в соответствии со своими экономическими соображениями. И ВАС РФ не просто сохранил ее, а обозначил очень четко и ясно.

Хворико В., Федеральное агентство финансовой информации

Источник: Прочие источники
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.