Легкие деньги на крыльях ангелов

10.02.2011
Просмотров: 2650

Говорят, что в кризис количество «бизнес-ангелов» только умножается. Однако инвестиции «с неба» бывают весьма рискованными для «принимающей стороны».

В ФИНАНСОВОЙ СФЕРЕ нет более романтического понятия, чем «ангел». Хотя какая уж тут романтика – вложиться в проект на самом раннем этапе, который в строительстве принято называть «котлованом» – причем без особых гарантий.

И правда: с какой стати? В расчете на то, что завтра из него получатся новые Google или «Лаборатория Касперского»? Или Aport? Впрочем, известно, что разработчики последнего как раз прилично заработали, продав его в связке с несколькими своими ресурсами компании Golden Telecom (нынче входит в «Вымпелком Коммуникации») за 25 млн. долларов, в то время как стартовые «ангельские» инвестиции составляли только 45 тысяч. Продали спустя всего 3 года после запуска, и спустя 2 – после «черного» августа 1998¬го.
Иначе говоря – в смутные экономические времена предпринимателям-инноваторам открыт «зеленый» денежный свет.

«КРИЗИС ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ сыграл в каком-то смысле положительную роль, – рассказывает председатель правления организации бизнес¬-ангелов (СОБА) Луиза Александрова. – Во-первых, инвестиционные сферы, которые раньше могли обеспечить гарантированный стабильный доход, такие, как недвижимость, этой своей черты лишились. И инвесторы начали смотреть в сторону инноваций. Кроме того, цена товара стала главным критерием конкурентоспособности. А чтобы минимизировать цену, да еще и сохранить какую¬-то прибыль, надо что-то придумывать».
Именно «кризисные» факторы сегодня позволяют молодым инновационным бизнесам рассчитывать на финансирование от частных лиц, которых принято называть бизнес¬-ангелами.

«АНГЕЛЫ – ЭТО БОГАТЫЕ ЛЮДИ, которые уже создали успешные компании, например, в сфере телекоммуникаций, и хорошо понимают эту предметную область. Так что могут вложиться в проект уже на «посевной стадии» его развития – то есть еще до создания продукта, – просто потому что поверят в идею», – рассказывает консультант проектов бизнес-инкубатора Сергей Подузов. По его словам, много бизнес¬-ангелы не дадут – не больше 100¬200 тыс. долларов «в одни руки». Но для проекта, который еще находится в процессе разработки и должен изыскать средства хотя бы на зарплаты разработчикам, это приличная сумма.
И самое главное, что именно в этот важный период учредителям старт-апа больше рассчитывать практически не на кого. До миллиона рублей можно получить в виде гранта от фондов вроде так называемого Фонда Бортника (Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере), и еще примерно столько же выиграть в конкурсе бизнес-¬планов.

НА СТАДИИ START- UP, когда у продукта появятся первые покупатели, на его доработку и маркетинг инноваторам понадобятся куда более серьезные средства – до 2 млн. долларов. Но и число потенциальных инвесторов здесь уже значительно возрастает – в частности, за счет венчурных фондов и фондов прямого инвестирования (private equity). На более раннем этапе участие финансовых институтов в таком предприятии – редчайшее исключение. Да и на более позднем – получить у «венчуров» средства сегодня вряд ли получится легко.

«Если в США – стране с наиболее развитой системой венчурного финансирования – насчитывается порядка 250 тысяч фондов прямых инвестиций, в России их количество не превышает 250. Ежегодный объем инвестирования составляет около 25 млн. долларов. В течение последних 2 лет объемы нераспределенного капитала существенно возросли – в условиях высоких рисков существенная доля капитала венчурных фондов удерживается в деньгах для поиска наиболее надежных и привлекательных проектов», – комментирует управляющий партнер инвестиционно-финансовой компании Financial Investments Владислав Калугин.

ГЛАВНОЕ, что «стартаперы» могут получить у бизнес¬-ангела – это вовсе не деньги, – считает председатель экспертного совета НП СОБА Михаил Подгаец. «Помимо инвестора учредители предприятия получают в одном лице консультанта и советника, его опыт, связи и знание рынка», – отмечает он.
Понимание клиентов и их потребностей – вот главная ценность партнерства с ангелом. Но может ли она стать и главным риском в такой сделке? Ведь очевидно, что человек, вложившийся в дело при максимально неопределенных перспективах, захочет получить немалую плату за свою инвестиционную смелость.

«БИЗНЕС-АНГЕЛЫ» РАССЧИТЫВАЮТ на увеличение своего капитала, как минимум, в несколько раз. Венчурные инвестиции несут высокий риск для инвестора, поэтому и средняя рентабельность проекта, ожидаемая фондами прямых инвестиций, должна быть не менее 30¬-40% в год. При этом, чем раньше бизнес¬-ангел инвестирует в проект, тем большую доходность он ожидает, и тем большую долю в проекте он запрашивает за свое участие, – говорит Владислав Калугин.

Кроме того, если на начальной стадии развития бизнеса задачи менеджмента и инвестора, как правило, одинаковы – укрепление позиций компании на рынке, налаживание производства, подбор персонала на ключевые позиции, организация сбыта, – то в дальнейшем видение перспектив развития проекта со стороны инвестора может разойтись с позицией собственника и топ-менеджмента. В этом случае проект может быть поглощен инвестором в весьма недружественной манере».

ПОДОБНЫЕ ОПАСЕНИЯ (как уверяют другие эксперты) не всегда подтверждаются на практике. «Инвестор может попросить 50% долю бизнеса и активно вмешиваться в управление, а может совсем не вмешиваться и взять долю всего в несколько процентов – как договоритесь!» – утверждает Сергей Подузов. «Технари, придумавшие гениальный инновационный продукт, чаще всего не умеют строить бизнес», – напоминает Михаил Подгаец. По его словам, компании¬-стартапу куда сильнее угрожают слабость концепции бизнеса, неэффективность команды, проблемы роста, да и традиционные рыночные риски – что продукт не найдет покупателей и его придется переделывать.

РАДИ СПРАВЕДЛИВОСТИ отметим: инвесторы находятся в не менее рискованной ситуации. Так, Михаил Подгаец приводит недавний пример с компанией, изобретшей новый вид строительных материалов и получившей от потенциального бизнес¬-ангела «несколько сот тысяч рублей» на разработку образца. Но в итоге предоставила некачественный, «гнилой» продукт. И теперь внесена СОБА в «черный список».

На просьбу вспомнить конкретные российские бизнес-истории с «ангельским» участием эксперты отвечают уклончиво. Кивают на потребность частных инвесторов в анонимности и в лучшем случае упоминают широко известных персоналий: экс-¬супругу Евгения Касперского, инвестировавшего в Aport.ru израильтянина Джозефа Авчука и даже создателей Яндекса. То есть опять скорее переживают за персонализированные деньги, нежели за проекты. Остается вопрос – кто же рискует сильнее?

ВЕНЧУРНОЕ «ИЗНАСИЛОВАНИЕ» – еще один жесткий термин, давно вошедший в обиход. Риски предприятия при работе с инвест-фондами, управляемыми из¬-за рубежа, на практике весьма велики, – отмечает Владислав Калугин. – Необдуманный выбор инвестора может обернуться неприятными последствиями (именно это и принято называть венчурным, или инвестиционным «изнасилованием»):

1. Потеря самостоятельности в руководстве компании – обратная стороны венчурных инвестиций. Фонды, инвестирующие в бизнес, заинтересованы не во вложении средств как таковом, а в получении возможности ими управлять.

По опыту автора, фонды прямых инвестиций редко покупают меньше, чем блокирующий пакет акций (долей) российской компании, в зависимости от величины инвестиций, ожидаемой доходности и уровня риска проекта. Однако российское инвестиционное законодательство разрабатывалось без учета международных стандартов. Миноритарный инвестор в России пока имеет довольно условные права в управлении компанией. Несовершенная законодательная база, недостаточность правовых норм прямого действия при значительном наличии подзаконных актов, их противоречивость и неоднозначное толкование властями создают существенные риски для инвесторов. Например, федеральный закон «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» так и не обеспечил существенного улучшения инвестиционного климата. Не будучи законом прямого действия, он имеет «отсылочный» характер и не содержит принципиальных положений, направленных на улучшение инвестиционного климата, а ряд формулировок имеют расплывчатый характер. Поэтому многие инвесторы предпочитают иметь прямые гарантии, приобретая не менее 51% акций.

2. Дополнительные обременения в виде обязательной отчетности перед инвестором и изменения характера отдельных бизнес¬-процессов. Зачастую по настоянию инвестора в управленческую команду вводятся его представители. Дальнейшая работа предприятия становится строго подотчетной инвестору, и неформальные процедуры взаимодействия внутри команды может заменить бюрократия.

3. Расхождение целей фонда с целями менеджмента может привести к ситуации, весьма распространенной в США. На поздних стадиях развития проекта, когда бизнес уже налажен и компания уверенно «встает на ноги», инвестор становится заинтересованным в получении максимального дохода на свои инвестиции любыми путями. Поскольку доход инвестора состоит в росте цены пакета акций, может происходить продавливание управленческих решений, направленных не на повышение стратегических преимуществ, а на краткосрочный или среднесрочный рост капитализации компании. При этом предприятие может получить непредсказуемые последствия, связанные с падением конкурентных преимуществ в долгосрочной перспективе.

4. «Принуждение к публичности» характерно для инвесторов, планирующих выйти из проекта в ближайшие 2-3 года. Такой инвестор всегда заинтересован в существенном росте курса акций предприятия. При этом акции публичных компаний, котирующиеся на бирже, оцениваются рынком в несколько раз дороже, поэтому вывод предприятия на IPO при благоприятной рыночной конъюнктуре позволяет фонду получить существенный рост стоимости своей доли за 2-3 года. Отказаться от такого соблазна непросто, однако получение публичного статуса может противоречить текущим планам компании, создавая сопутствующие обременения. Между тем, венчурные фонды всегда имеют массу способов повлиять на решение менеджмента – зачастую договор содержит особые условия, позволяющие фонду добиться исполнения желаемого решения. Запрашивая инвестиции в венчурном фонде, стоит подробней изучить его историю – фонд, «изнасиловавший» менеджмент одной компании, будет готов повторить это вновь.

The Chief и Владислав Калугин, управляющий партнер инвестиционно­финансовой компании Financial Investments

Источник: Архив: Chief Time-Нижний Новгород
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.