Борис ГОРЕЛИК: Кризис помог развитию смежных направлений

17.02.2011
Просмотров: 2517

Информация и опыт компании, становятся основой для появления "смежного" бизнеса, который дает возможность для диверсификации и комплексной услуги для клиента и повышает устойчивость бизнеса в кризисные времена.

Информация и опыт, накопленные компанией, становятся основой для появления нового "смежного" бизнеса, который дает возможность для диверсификации и комплексной услуги для клиента и повышает устойчивость бизнеса в кризисные времена, считает гендиректор ГК "Триумф" Борис Горелик.


— Борис Владимирович, сегодняшний экономический кризис для вас не первый. Можете сравнить ситуацию 1998-го с тем, что произошло в 2008-м?

— 1998 год мы пережили легче, поскольку были маленькой компанией и не сильно зависели от объемов и масштабов падения рынка недвижимости.

До начала 90-х годов мы занимались всем, что могло принести деньги, — и стройка, и смежные с ней работы. Поскольку рынок был хаотичным, растущим, можно было делать все, что угодно, за что платили. Тогда нам казалось, что мы вышли на рынок недвижимости, и много лет думали, что мы продаем квартиры, магазины, офисы, склады, а не оказываем услугу тем, чья задача — движение капиталов на рынке недвижимости.

— Сильно ли в 1998 году упал рынок недвижимости?

— В два раза — это если считать, что рынок рос в рублях, но в валюте провалился кратно. Конъюнктурные изменения можно было проследить по фондовому рынку. А его начало лихорадить за полгода до того, как случился дефолт. И фондовики еще тогда начали выводить деньги с рынка акций “куда-нибудь”. Если учитывать, что рубль к доллару упал с 6 рублей до 18, то можно сказать, что и недвижимость упала даже не в два, а в три раза. Но участники рынка не понимали. Они говорили: “Как хорошо! Все растет — вчера платили 10 рублей за помещение, а сегодня 12”! А капитализация на самом деле падала.

Кризис-98 научил нас смотреть на фондовый рынок, научил не держать все яйца в одной корзине, фундаментально задуматься о диверсификации.

Со временем мы увидели, что капиталы движутся не только на жилом рынке и на рынке коммерческой и загородной недвижимости. Оказалось, что существуют смежные сферы деятельности, не риэлторы, но близкие к ним по духу, по составу клиентской базы. Так в наше поле зрения попала оценочная деятельность — в нее мы смогли конвертировать информационный багаж, накопленный за время работы. То есть знания смежные, а клиент совпадает.

— “Банк готового бизнеса” — это тоже “смежная” философия?

— Да. Что делают оценщики? Они, в числе прочего, обсчитывают эффективность разных бизнесов. Что делают риэлторы? Они продвигают товары. То есть одни умеют обсчитывать, другие умеют продвигать — на перекрестке этих навыков и умений есть третья профессия, которая не повторяет ни первую, ни вторую, но “ингредиенты”, необходимые для ее успеха, есть и у первой, и у второй. Еще лет 10 назад нам очень хотелось торговать не только жильем, а выйти на качественно новый уровень, каковым является готовый бизнес. Тем более сейчас, когда этот рынок низкоконкурентный и растущий.

— “Банк готового бизнеса” — московская компания. Вы купили франшизу?

— Да, но это условная франшиза, не классическая, поскольку знания у нас были, мы восприняли только технологии, что и стало толчком в развитии.

— Получается, что источник развития — информационно-аналитическая служба?

— С самого начала мы для себя решили, что не хотим делать то, что делают все. Если все бегут в ЖЭК за бабушкой, которая не платит за жилье, и пытаются ее квартиру продать — то это не наш клиент. Нам всегда было интересно либо делать лучше, либо быть там, где нет никого. Сегодня мало кто обсчитывает рынок и видит его. Я всегда привожу такой пример. Приходит человек на Канавинский рынок за яблоками. Он может купить их и продать в другом месте дороже. Но профессиональные участники обязаны знать не только всю структуру канавинского прилавка, но и что можно ждать из-под прилавка, что будет утром, что вечером, что 1 сентября, а что 15-го, с какого угла в него можно заходить, а с какого лучше не соваться. Для того чтобы уметь прогнозировать на длинные дистанции, нам и была нужна аналитика. Аналитическим продуктом мы не торговали, он нужен для понимания, как будут развиваться различные сегменты рынка. Второй момент — этой информацией мы частично делимся с внешним рынком, чтобы показать свое отличие от других его участников. Это труд, который оплачивается лояльностью аудитории, но автоматически не конвертируется в сделки, в проданные услуги. Это одно из наших устойчивых ноу-хау. Я не боюсь об этом говорить, потому что это трудно повторить. Хотя бы потому, что содержание специалистов, которые цифруют рынок, а потом превращают цифры во что-то съедобное для бизнеса, требует немалых вложений. Но мы идем на это, поскольку хотим работать с думающим клиентом, понимающим, что он хочет. “Слепого” клиента мы оставляем коллегам, которым он нужен.

— Чему научил кризис 2008-го? Что изменилось на рынке?

— Появилось понимание не только отраслевых, но и страновых рисков. Вторая вещь — как только забывается опыт предыдущего кризиса, появляется возможность для наступления нового. Мы вошли в этот кризис не в полной мере диверсифицированными. Кризис учит умению принимать быстрые решения с холодной головой, хотя сама кризисная ситуация к этому не располагает: вспышка справа, вспышка слева, все качается, непонятно, что делать, схлопывается интерес клиента к твоей услуге — ты не нужен сегодня, завтра и послезавтра, издержки сохраняются, доходы падают кратно. Умение быстро оценивать ситуацию и принимать непопулярные, но жизненно необходимые решения — это то, чего кризис требует от тех, кто стоит на капитанском мостике.

— Какие непопулярные решения вы приняли?

— Мы научились жесткому бюджетированию и контролю за расходами. Мы очень сильно “почистили” инфраструктуру компании. Отказались от функций охранников, нам не нужно два секретаря в приемной у начальников. То, без чего можно работать, должно остаться за бортом, даже если “выбросить жалко”.

— Как кризис сказался на рынке риэлторских услуг?

— Кризис в мозгах не закончился, так как мы по-прежнему остаемся в счастливой зависимости от нефтяных доходов. То есть мы имеем возможность наступить на те же грабли и, безусловно, наступим на них через какое-то время. Наш рынок, как и другие, избавился от малоэффективных организаций. Клиент любой риэлторской компании хочет получить услугу защищенного качества. И надо признать, что в худшие моменты кризиса это качество упало. Для качества нужна полноценная инфраструктура и полноценное следование технологиям. Риэлторы стали облегчать инфраструктуру: вчера было три юриста, сегодня — один, вчера у них была специализация, а сегодня он “на все руки мастер”. Другими словами, повышается вероятность ошибки.

Кроме того, в кризис риэлторы поняли, что государство не заинтересовано в “расчистке” рынка. Оно не позаботилось о законодательной базе, о специализированном СРО. Получается, кроме самих риэлтеров, рынок никому не нужен.

— Но сейчас готовятся законы о риэлтерской деятельности, о СРО для риэлтеров...

— Законодательство, регулирующее риэлторскую деятельность, готовится у нас столько же, сколько существует эта деятельность. Законы помогли бы сделать рынок более прозрачным. А при саморегулировании рынок сможет сам себя фильтровать. Конечно, это процесс длительный, но механизм рано или поздно заработает. Нижегородский рынок в этом смысле достаточно развит и готов к саморегулированию. У нас есть нижегородская Гильдия риэлторов, которая в скором времени начнет работать в формате СРО, независимо от того, что государство этого еще не потребовало. Что касается закона о риэлторской деятельности, то на сегодняшний день его нет — мы работаем в рамках гражданского и другого законодательства.

— Есть ли сейчас экономические предпосылки для увеличения объемов строительства, о котором говорит наше правительство?

— Есть ли предпосылки для взрывного роста? Думаю, да. Опять появились углеводородные деньги, а та градостроительная пауза, которая появилась в результате кризиса, даст эффект дефицита. Поэтому скачок будет.

— За счет чего?

— За счет неудовлетворенного спроса, за счет капитальных инвестиций государства. Если страна долгое время не строила, в какой-то момент она должна это наверстать.

— Оправдана ли смена акцента на “малоэтажку”?

— Это еще одна тема, и мы в нее очень сильно верим. Процесс деурбанизации, начавшийся около двух лет назад, сейчас особенно актуален. Люди хотят автономии, хотят пережить потенциально смутное время в минимальной зависимости от окружающих. Если что-то случится со здоровьем, если государство закошмарит твой бизнес, тогда можно будет сдать городское жилье и недорого комфортно жить за городом, “камин затопить, собаку купить”. Этот процесс у нас был долгое время зажат, поэтому сейчас он должен “рвануть”. Кроме всего прочего, города очень неудобны для жизни.

— Вернется ли рынок недвижимости к своему докризисному состоянию, когда квартиры покупались с целью их последующей перепродажи?

— Рынок недвижимости всегда дает возможность зарабатывать на перепродаже. Но массово: “купи сегодня за рубль, все равно подорожает” — в это системное состояние он вряд ли вернется. 90-х уже не будет. Но и тогда рост рынка отчасти объяснялся тем, что не было альтернатив инвестирования. Банковский сектор в те годы успел несколько раз пошатнуть доверие к себе, а фондовый рынок отсутствовал: он и сейчас не имеет той глубины проникновения “в народ”, как это есть в западных странах. Поэтому тогда люди инвестировали в недвижимость — рынок был им понятен — и в этом его плюс. Минусы этого рынка тоже очевидны, и чем дальше, тем они будут более усугубляться — растут издержки, связанные с содержанием жилья, растут требования, предъявляемые к управляющему, растут издержки на управление. А в перспективе вырастут и налоги.

— С нового года социальные выплаты повысились до 34%. Что вы будете делать? Будете ли повышать цены?

— Конечно, это серьезное повышение. А в условиях роста инфляции мы не имеем возможности снижать зарплату. Будем решать этот вопрос за счет различных статей, за счет снижения издержек. Возможность повышения цен мы не рассматриваем — рынок нам не даст этого сделать. Хотя, возможно, где-то это и произойдет. Деньги из ниоткуда не возьмутся: частично заплатит потребитель, частично — рентабельность бизнеса и персонал.

Ольга ПАНОВА. Фото Вячеслава СЕННИКОВА

Источник: Биржа, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.