В истоках качества//Завод герметизирующих материалов выходит на новые рынки

11.04.2012
Просмотров: 1806

Насколько успешно прошло через бурные события последнего времени такое известное в Нижегородской области предприятие, как “Завод герметизирующих материалов?”

Владимира САВЧЕНКОВА довольно трудно застать в своем кабинете первого заместителя директора, главного специалиста завода герметизирующих материалов. Он то в Москве, то за границей продвигает на международные рынки и весьма успешно не столько герметики марки “Абрис”, сколько инновационные технологии, разработанные сотрудниками ЗГМ. Развитие производства зависит от наполняемости портфеля заказов, а в мире неспокойно и переменчиво. Исламские революции, долговой кризис в Европе. События подобного рода то и дело вносят корректировки в серьезные проекты. Я не встречался с Владимиром Петровичем с лета прошлого года. А за это время в Дзержинске прошли выборы мэра, в которых участвовала его супруга, директор ЗГМ Галина САВЧЕНКОВА, одержавшая победу в первом туре. В стране прошумели выборы в Госдуму, избрали президента.

Пока в бизнес-политике некий штиль, есть резон зайти в размеренную акваторию уникального производства и спросить: насколько успешно прошло через бурные события последнего времени такое известное в Нижегородской области предприятие, как “Завод герметизирующих материалов?”

— 2011 год мы закончили с прибылью, объемы выпуска продукции как в физическом, так и в денежном выражении наращиваются, но мы за прошлый год пока не достигли уровня 2008 года, — говорит Владимир Савченков. — Хотя не так много осталось. Ситуация достаточно сложная, но она пребывает в общем русле российской экономики, отражая ее проблемы и перспективы. Как и все, мы сейчас в ожидании перемены, в ожидании новой экономической политики. Речь идет о необходимости новой индустриализации страны. Сейчас это, наверное, основная сверхзадача второго периода правления В. Путина. На данный момент речь пойдет все-таки о том, что наша промышленность может быть реально воссоздана только в том случае, когда будет реально востребована.

В строительстве, например, во главу угла должна вернуться не стоимость сырья, а стоимость качества, основанного на сырье, как неотъемлемой части продукта. Востребованность поведет за собой организацию достаточного количества производств с соответствующим качеством выпуска продукции. Рынок должен затребовать эти материалы. Другими словами, если мы говорим о молоке, то это должно быть молоко. Восстановленный продукт — это напиток. Есть изоляция, а есть временное покрытие и т. д. Если все это войдет в норму, и временное покрытие будут продавать и запускать в проекты как временное покрытие, а не как изоляцию, тогда все встанет на свои места.

Отказ от суррогатов потребует более качественное исходное сырье, более качественные механизмы и оборудование. И как любой производитель, мы будем, конечно, оптимизировать свои затраты, но не с тем, чтобы найти где подешевле и заткнуть дырку, а чтобы цена товара соответствовала его качеству и заявленной длительности эксплуатации.

— В Париже вы, наверное, нашли бы подтверждение своей идее в мишленовских ресторанах, где основной упор делают именно на качестве исходного сырья?

— Большее подтверждение я нашел даже не в Европе, а в Тайланде. Это удивительная страна, хотя у нас ее представляют просто как туристическую площадку. На самом деле это достаточно высокоиндустриальное общество, где базовые основы заложены на соблюдении норм качества. Там даже перила надземных переходов через дорогу сделаны из нержавейки. Когда я нашим об этом говорю, они, первым делом, смеются: как, мол, не отпилили, не украли. Вот наш менталитет.

В Тайланде изготавливаются 90 проц. автомобилей с правым рулем. Там представлены все самые известные мировые промышленные бренды. Такова в этой стране степень индустриализации, основанная на высокотехнологичных производствах. Всех, кроме российских. Но, как я убедился, в Тайланде хотят развивать экономическое сотрудничество с Россией. В свое время один из наших царей помог им в обретении самостоятельной государственности, и там это помнят. А сейчас им нужен промышленный противовес присутствия у них предприятий Японии и США.

— У вас там что-нибудь наклевывается?

— Пока речь идет об определении потребностей в наших услугах и торговой стратегии ЗГМ. Ведь мы предлагаем не просто строительные герметики, а системы радиационной безопасности, системы защиты от электромагнитных излучений, технологии, которые можно использовать в тропическом и субтропическом климате. Интерес к ним есть.

Причем у нас интерес взаимный. Тайланд — один из мировых лидеров по поставке природного каучука. А с ценой прямо парадокс. Она уже немногим выше стоимости синтетического каучука, который производят российские монополисты. Думаю, что юго-восточная Азия восполнит нам то, что мы теряем сейчас на Ближнем Востоке.

— Какие могут быть для вас последствия от присоединения России к ВТО?

— Есть два варианта. Можно гладить шнурки для ботинок, а можно готовить шнурки с мылом. Много неизвестного, чего нельзя заранее просчитать. Все зависит от нас. Если мы грамотно используем какие-то плюсы, это хорошо. Не используем — это же наш минус. Сейчас много говорят об административных барьерах, которые мешают работать. Но я скажу так: плохому танцору мешает то, чего у него нет. Может быть и нам иногда мешает именно то, что мы, может быть, плохие танцоры. Надо учиться управлять, учиться быть директором, учиться быть главным инженером, главным технологом, главным экономистом. Одна из самых серьезных проблем российского бизнеса — отсутствие настоящих менеджеров. Отсутствие управленцев, которые бы понимали, любили, знали процесс организации производства.

У нас очень много менеджеров-продавцов и менеджеров, которые делят “капусту”, делят натуральную капусту, и особенно любят делить шкуру неубитого медведя. А для создания новых производств нужны несколько иные навыки. Вы знаете, почему я не боюсь конкурентов, которые, как говорят, могут украсть какую-то рецептуру и что-то по ней сделать? Поверьте, нет людей, которые бы изначально повторили то же самое. Даже при наличии денег у желающих. Это процесс времени и пространства, и его нельзя начать с любой точки времени. Тем более взять штурмом.

— Какие встречи за последнее время были для вас особенно полезными? Для производства, для бизнеса, для политики, для души.

— Мне посчастливилось встречаться с интересными людьми в Азии, в Англии. Особенно запомнилась встреча с представителями финансовой группы J.P. “Morgan”, которая заинтересовалась нашей тематикой. Знаете, сказали они мне, почему у вас в России бизнес расходится с безотказными западными методиками? У нас такая практика. Допустим, мы вложили в какую-то продукцию условно 1 млрд руб., потом поместили ее в объект. Продукция в этом объекте стала стоить 2 млрд руб. Если мы предоставляем услугу на этом объекте, то продукция, заложенная там, имеет стоимость уже 3 млрд руб. Таким образом, заплатив миллиард, мы создали новую стоимость в 3 раза дороже вложенных денег.

Теперь, допустим, вы взяли 1 млрд руб. Но когда пришло время купить продукцию, у вас осталось 100 млн руб. И вы просто не можете ее купить. Как верно подмечено! У нас многие живут не с процента от заработанных трех миллиардов, а с не вложенного одного. Именно поэтому ничего серьезного и не создается.

— Особенно когда ставится задача выжать из своего производства как можно больше, а деньги перегнать на Запад.

— Запад — это не земля обетованная, не рай. Запад — это очень серьезная ловушка. Особенно для тех, кто ввели туда деньги незаконно. Их в любой момент могут обобрать. Хорошо, если не посадят. Речь идет даже не о знаковых фигурах. Деньги должны быть введены официальным путем, а не привезены в чемодане из невложенного в объект миллиарда.

— Какие проекты у ЗГМ в перспективе?

— Мы определили для себя крупные цели. Завод работает уже 12 лет, скоро пойдет 13-й год, и его творческие силы находятся в постоянном поиске новых решений. Мы реально имеем проекты по радиационной защите, проекты выпуска технологий и материалов, аналогов которым по радиационной защите в мире нет. Мы сейчас подошли к промышленному выпуску тех материалов, которые в России уже перестали изготавливать. А потребность в них есть. Мы начинаем выпускать магнитопласты, материалы для защиты от электромагнитного излучения.

При этом, исходя из своей стратегии, усиливаем контакты с ведущими центрами нашей страны, которые занимаются этой проблематикой. Промышленности нужен инструментарий, который не давал бы возможности образования областей со сверх высокой концентрацией излучения. Для этого надо иметь относительно дешевые и массовые материалы. Наши технологии это позволяют. И мы можем удовлетворить любой спрос. Попытаемся получить заказы в тех странах, где больше всего заботятся об экологии.

— Ваша торговая стратегия рассчитана не только на массового покупателя?

— По радиационной защите, есть очень дешевые материалы с соответствующими “дешевыми” характеристиками, и есть очень дорогие с “хорошими” характеристиками, но производят их мало, а потребность в них растет. Мы сейчас заняли нишу в середине и при этом делаем значительный объем дорогих материалов с характеристиками более высокого качества. Причем можно выпускать их на порядок больше, чем другие производители. Мало того, по гибким ценам, ведь это все-таки массовый товар. В данном случае нас вдохновляет опыт Китая.

— А кто может заказывать столь дорогой товар?

— У японцев был вариант — сделать шатер над Фокусимой. Но вскоре выяснилось: чтобы произвести нужное количество защитного материала для этой цели, надо всем предприятиям мира, которые его выпускают, полгода заниматься только этим. Когда через третьи страны японцы запросили у меня информацию о возможности изготовления определенного количества такого материала, я подтвердил готовность выполнить их заказ. Японцы отказались от наших услуг по каким-то политическим соображениям. Возможно из-за Курильских островов.

— Разве вы можете заменить по этому заказу все остальные заводы?

— В какой-то мере. Мы уже предлагали такой вариант Чернобылю — поставить материал, который будет отвечать за защиту от радиации. Я нисколько не лукавлю, мы — единственные в мире готовы были хотя бы частично решить проблему с Фокусимой.

— У вас были проекты, не связанные напрямую с неотверждаемыми герметиками. Вы нацеливались на строительство своего ЖБК, создание собственного производства бутил-каучуков, пошив модельной обуви. Кризис отодвинул эти проекты.

— Все это остается в силе, особенно проект по производству исходного сырья — каучуков. И я все больше убеждаюсь в том, что это надо делать. Но не так, чтобы сделать, а потом сидеть и ждать, когда купят. Сначала надо определиться с рынком.

Мы начинаем готовить специалистов под перспективные проекты, установив контакты с крупными российскими научными центрами. В частности с Академией наук России, кафедрой атомной промышленности екатеринбургского университета им. Ельцина, с “Родоном”, с ведущими московскими вузами. Сейчас изучаем их программы и планируем направлять специалистов ЗГМ к ним на обучение по нашей тематике. Мы давно поняли, что нам надо профессионально выступать с материалами радиационной и электромагнитной защиты. Сотрудники научно-технического центра ЗГМ должны разговаривать с ученым миром на одном языке.

— Вы уже научились преодолевать барьеры столичного снобизма?

— Я на самом высоком уровне говорю, что мы создали, отработали и дальше развиваем в принципе не материал, мы развиваем технологии массового промышленного производства. И они позволяют выпускать материалы антикоррозийной защиты и влагогидроизоляции, защиты от радиации и электромагнитного излучения. Звезд с неба не хватаем, хотя и (смеется) стремимся к этому. Уже три года участвуем в областном конкурсе инноваций. В первый раз представляли защиту от рентгеновских излучений, а в этом году дали более продвинутую тематику по радиационной защите. Я даже продемонстрировал жидкую радиационно-защитную мастику. В мире такой мастики ни у кого больше нет, только у нас.

— Теперь о личном. У вас по утрам по-прежнему штанга?

— Штанга и гантели, 30—35 минут удовольствия. В командировках не удается, но иногда все-таки умудряюсь попадать в спортивные центры.

— Вы так и не воспользовались предложением своего друга посетить его остров в океане?

— Друг уехал из России, чего-то ему здесь перестало нравиться.

— Мы с вами довольно долго не виделись. У вас были за это время какие-то предпринимательские озарения? Помимо, конечно, Тайланда, который вас вдохновил.

— Какие озарения? Все вокруг и так уже достаточно озарено. Больше некуда. Иногда весьма полезно посмотреть на себя и свой бизнес со стороны. Но это можно понять и без озарений. Хочу сказать об эффективности менеджмента, под которой надо понимать оптимизацию расходов, а не доходов. Любая ставка кредита тяжелая, если у тебя нет нормального проекта. Все остальное преодолимо.

— В вашей внешности появилось больше западной схожести.

— Вот если бы вы сказали восточной, я бы обрадовался. Я там чаще бываю.

Владимир ЦВЕТКОВ


Источник: Курс Н, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.