Преступником может стать каждый - 2

16.04.2012
Просмотров: 1229

Мы продолжаем начатый в предыдущем номере “Биржи” разговор о ситуациях, которые могут привести предпринимателя сначала в кабинет следователя, а потом и на скамью подсудимых.

Право бизнеса
Хотя настоящих мошенников и аферистов в предпринимательской среде мало
Мы продолжаем начатый в предыдущем номере “Биржи” разговор о ситуациях, которые могут привести предпринимателя сначала в кабинет следователя, а потом и на скамью подсудимых. Рассказывает следователь с пятнадцатилетним стажем, а ныне адвокат адвокатской конторы № 14 Нижегородской областной коллегии адвокатов Олег ИСАЕВ.
Опасный посредник

Иногда предприниматели по тем или иным причинам (вполне объективным и праведным) осуществляют хозяйственную деятельность не от своего имени, а через некоего посредника, от имени которого заключаются договоры, оказываются услуги, идут денежные потоки. То есть лицо, фактически выполняющее работы, стоит в стороне, а в документах значится кто-то другой.

Всё вроде бы хорошо до той поры, пока не возникает конфликтная ситуация. Тогда подобная организация деятельности как некий дополнительный штрих позволяет правоохранительным органам трактовать ситуацию так, будто лицо умышленно не хотело выполнять свои обязательства. Уже само наличие такой схемы — один из критериев, дающий следствию и суду возможность говорить о том, что она изначально была придумана для осуществления преступных целей.

Подобные ситуации часто возникают в крупных компаниях и на госпредприятиях, где хозяйственная деятельность нередко осуществляется через аффилированные структуры. Достаточно часто и достаточно успешно правоохранительные органы трактуют такую деятельность как преступную: присвоение, злоупотребление полномочиями, мошенничество.

Концептуально наличие в такой деятельности преступной составляющей устанавливается ответами на два вопроса:

— было ли способно предприятие само выполнить данные работы?
— была ли экономическая необходимость передавать их на субподряд?

И если, не дай бог, в руководстве аффилированными фирмами находились родственники руководителей данного предприятия, то направление денежных потоков для следствия сразу становится “ясным”.

А вопрос об экономической целесообразности стороной обвинения либо попросту игнорируется (и так, мол, все понятно), либо (если вопрос целесообразности действительно сложный) проводятся финансово-бухгалтерские эспертизы. Но я редко встречал ответы экспертов, которые говорили бы, что было целесообразно поступить именно так. И даже не потому, что эксперты ангажированы следствием, а просто потому, что вопросы для экспертов формирует сторона обвинения. Комплект материалов, подлежащих экспертизе, тоже готовит она. И подбираются вопросы и материалы таким образом, чтобы получить ответы, нужные следствию.

И в шапке дурак, и без шапки тоже

Верховный суд РФ в качестве одного из главных критериев определения мошеннических действий предлагает такой: принятие лицом обязательств при отсутствии возможности их выполнения. Между тем в практике бизнеса достаточно часты ситуации, когда либо развивающаяся фирма, либо фирма, достаточно давно работающая по определённой схеме, берёт на себя обязательства, получает денежные средства, подразумевая, что в последующем договорится с субподрядчиками, с субпродавцами и выполнит обязательства, взяв кредит. То есть в момент заключения сделки непосредственные финансовые или хозяйственные возможности ещё отсутствуют и помыслы руководства фирмы в отношении исполнения сделки абсолютно чисты.

Но потом возникает некая вполне объективная ситуация, не позволяющая выполнить обещанное. Например, полученные средства пришлось потратить на завершение другой сделки, а кредит не дали. Исполнение сделки затягивается. Если предпринимателю не удаётся доказать объективность задержки (а сделать это по прошествии времени неимоверно сложно), то она хорошо укладывается в критерий, предложенный Верховным судом: знал, что не сможет исполнить, но деньги взял. Значит, мошенник.

Бывают и обратные ситуации, когда лицо, имеющее вполне устойчивое финансовое положение, получает предоплату, но свои обязательства не выполняет. С точки зрения стороны обвинения это тоже мошенничество: мог сделать, но не сделал, да ещё и полученные деньги потратил на иные нужды. Значит, обманул, причём умышленно.

Как ваше слово отзовётся

Проблемные, с точки зрения Уголовного кодекса, ситуации могут быть также связаны с банкротствами, сменой юридического лица, прекращением хозяйственной деятельности.

Иногда владельцы бизнеса сами инициируют процедуру банкротства, желая очистить себя от долгов. Это опасно, потому что искусственное создание ситуации, когда ты банкротишь сам себя, даёт стороне обвинения возможность трактовать её как преступную, созданную специально для того, чтобы не платить по долгам.

Смену юридического лица, когда когда один и тот же руководитель оказывает услуги от имени одного юрлица, потом от другого, третьего, тоже в определённых ситуациях можно трактовать как преступную. Такое может случиться, если вдруг срывается какая-то сделка. Особенно это опасно, если поначалу операции с данным контрагентом проводились от имени одного юридического лица, а после конфликта случился уход под другое, вновь созданное. Такой “прыжок” может позволить следствию утверждать, что эту сделку лицо и не собиралось выполнять. Хотя на самом деле никакого криминала в его помыслах и не было.

Прекращение хозяйственной деятельности при наличии задолженности тоже будет не в плюс. Например, лицо долгое время нормально выполняло свою работу, потом наступил кризис: хуже стало с заказчиками, подрядчиками. Начали возникать ситуации, когда денежные средства получены, но работа не сделана, и руководитель, прекратив деятельность юрлица (но не закрыв его), продолжил работу в другом юрлице. Само по себе это обстоятельство может ни о чём не говорить, но вкупе с неисполненными обязательствами собирается некая мозаичная картинка, из которой следует чёрный умысел: набрал, дескать, денег и ушёл в сторону.

Прекращение личных отношений с контрагентом — при наличии долга перед ним — тоже может создать у следствия представление о преступном умысле. Должник может и не отрицать факт долга, но если он не будет отвечать на письма, телефонные звонки, приходить в арбитражный суд, то сложится представление, что он скрывается от партнёра. А следователь, собрав все факты воедино, придёт к выводу, что должник изначально не хотел возвращать долг.

Вот свежий пример. Продавец получил авансовый платёж, но поставить товар в срок не смог, причём по вполне по объективным причинам. Однако покупатель настойчиво звонил, часто приезжал, был требователен. Продавец же полученный аванс уже потратил — на зарплату, налоги и прочее. Долг он признавал, возвращать его не отказывался, но и контактировать с заимодавцем перестал — достал, мол, он меня. Тем временем было вынесено решение суда в пользу покупателя. Время шло, но продавец так и не мог набрать нужную сумму. Покупатель обратился в правоохранительные органы, было возбуждено уголовное дело, вынесен обвинительный приговор. Одним из критериев, которыми руководствовались следователь, прокурор и судья, стало то, что продавец уклонялся от контактов с покупателем.

Моё глубокое убеждение: настоящих аферистов и мошенников в предпринимательской среде крайне мало. Намного больше тех, кто становится преступником, не имея никаких криминальных помыслов на это. А чтобы такого с вами не случилось, всегда старайтесь моделировать ситуацию на будущее: как ваше действие или слово может быть истолковано другими.

Михаил Аштаев, Биржа № 13 от 10 Апреля 2012

Источник: Биржа, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.