Кризис как предчувствие

14.05.2012
Просмотров: 2037

Депутат Госдумы, экономист Евгений Федоров – о сверхпотреблении, конце однополярного мира и трендах родом из провинции.

Депутат Госдумы, экономист Евгений Федоров – о сверхпотреблении, конце однополярного мира и трендах родом из провинции.

Высшая форма признания и уважения возможна только в той стране, где ты родился, настаивает депутат Государственной думы РФ шестого созыва, кандидат экономических наук Евгений Федоров. «Если ты зацепился в России, или в любой другой стране, и создал здесь стратегический бизнес, то ты создал династию, – терпеливо объясняет он своим собеседникам на заседании Делового клуба Chief Time. – А династия – это основа стабильности твоей страны, твоих наследников и потомков, которые будут хранить память о тебе сотню лет». О том, как строить этот стратегический бизнес в условиях мирового кризиса, мы и поговорили.

Если кризис не проходит два-три года – значит, в устройстве экономики не просто наметилась трещина. Это уже глобальное расползание фундамента. Выходит, если не будет создан новый фундамент, то и выхода из кризиса не будет?

Совершенно верно. Но надо понимать, что экономическая система России является элементом мировой экономической системы, и мировой кризис у нас проявляется с учетом национальной специфики. Мы не можем ответить на вопрос, что такое кризис, только в российском масштабе. В чем, по-вашему, суть мирового экономического кризиса?

Ссудный процент. Деньги, не обеспеченные товарами.

Да, это проявляется через необеспеченные ценные бумаги. Сюда же относится печать валюты, не обеспеченной товарами. А по сути, если глубже копнуть, мировой экономический кризис – в первую очередь политический. Что это значит? Небольшое количество людей на планете устроили экономическую жизнь таким образом, что все остальные их обеспечивают.
И на каком-то этапе все эти «остальные» вступили в конфликт со своей функцией обеспечения мирового центра силы.

По-моему, никакого конфликта нет. Они просто больше не в состоянии, силенок уже не хватает.

Не соглашусь. Ведь можно снизить потребление. В Китае, например, потребление на человека в 100 раз меньше, чем в Америке. А можно его и в 200 раз снизить. Соединенные Штаты, где сосредоточено всего 4,5% населения, потребляют 40% мирового ВВП. Это гигантская диспропорция. Реализуется она через вполне конкретные вещи: через деривативы при первом кризисе, через ценные бумаги, через печатание валюты. Система не позволяет сегодня обеспечивать эту диспропорцию, в политическом смысле не позволяет. Другими словами, не хотят уже бедные платить за богатых.

Но российский средний и малый бизнес не думает ни о Китае, ни об Америке…

Да, но через валютную и кредитную системы эти предприниматели, как составляющая экономики нашей страны, являются спонсорами сверхпотребления США. Не случайно в России кредиты дороже. Это механизм перекачки части экономических ресурсов. Если бы не этот механизм спонсорства, у нас многие инструменты работали бы по-другому – в том числе более благоприятно для бизнеса.

С другой стороны, на фоне кризиса заметен рост иностранных инвестиций в Россию – в такие отрасли, как недвижимость, например. Это не случайно: ситуация в мире заставляет инвесторов искать «тихие гавани», а Россия, в силу недооцененности экономики и стабильности политической системы, как раз видится такой «гаванью». То есть мы получаем дополнительные деньги из-за рубежа.

Вообще у кризиса есть два основных пути возможного развития. Первый – это трансформация в военно-политический кризис. И мы это наблюдаем – по африканским странам, по претензиям к Сирии, к Ираку, и так далее. Этот тотальный мировой конфликт позволяет усилить роль лидера. А значит, и роль доллара, и роль американских инструментов. Мир тем временем дестабилизируется. Для России очень важно не попасть в зону дестабилизации. В принципе, для этого есть все ресурсы. Сегодня власти ставят вопрос о резком увеличении военного бюджета. И я четко понимаю, что ситуация просчитывается на семь лет вперед: где-то в этой перспективе нам понадобится быть сильнее, чтобы сохранить стабильность на своей территории. Поскольку мир будет и дальше погружаться в войну.

Во втором случае американцам все-таки не удастся трансформировать кризис в политический, и начнется разрушение всей экономической системы однополярного мира. Он уйдет от жесткой системы вертикалей экономики во всех отраслях, начиная с валютной и заканчивая кредитной. В экономическом аспекте мир вернется лет на 50–70 назад. Начнутся жесточайшие процессы, сопоставимые с крахом СССР.

Что это будет означать для России?

Перегруппировку экономических сил в сторону национального рынка. Российский рынок отечественными производителями занят только на 50%, остальные 50% – это импорт. Это связано не только и не столько со слабостью российского бизнеса, сколько с определенными механизмами, ограничивающими развитие страны. У нас есть четкое ограничение по развитию высокотехнологичных отраслей, и оно оформлено законодательно. В России фактически запрещен рынок интеллектуальной собственности в науке, по закону запрещен. Это было сделано по настоянию США шесть лет назад, при принятии четвертой части Гражданского кодекса, когда была ликвидирована так называемая «информация» как вид интеллектуальной собственности.

На что в ближайшие 3–7 лет ориентироваться нашим предпринимателям?

За 3–5 лет резко возрастет роль государства в экономике России. Я бы сказал, такого раньше не было. Это означает, что РФ пойдет, скорее всего, по пути индустриализации. Будут строиться предприятия – несколько десятков тысяч. Но это не предприятия-гиганты, как в советское время, и строиться они будут по так называемому списочному механизму. Как это может выглядеть? Будут сформированы списки из десятков тысяч объектов инвестиций, и с помощью институтов развития, которых в стране 24, будет поддерживаться строительство конкретных объектов. Соответственно, предпринимателям, чтобы инвестировать в эти объекты, потребуется в большей степени сотрудничать с государством – с региональными властями, с профильными министерствами.

Не путь ли это к еще большему развитию коррумпированности?

Конечно. Но мы сейчас о том, что будет, а не о том, что хорошо. У каждого предпринимателя в стране появится возможность строиться, возможность резко пойти в промышленность. Полагаю, процесс будет запущен как раз в конце этого года.

То есть бизнес должен будет переориентироваться с закупки китайских запчастей на строительство заводов в России?

Если вы закупаете китайские запчасти, то у вас уже есть рынок сбыта, а это уже полдела, с точки зрения инвестора. Осталось только найти инвестиции, часть из которых дает государство через институты развития, решить проблему согласования проекта, найти площадки. Для тех предпринимателей, которые захотят заниматься такого рода производственным бизнесом, открывается масса возможностей.

Что же, перспективы есть только для производства?

Следом в стране появятся исследовательские центры, конструкторские бюро и так далее. Но это более отдаленная перспектива, не меньше пяти лет. К этому надо готовиться, надо понимать процессы бизнеса в науке. Сейчас в России бизнеса в науке нет вообще, поэтому процесс и будет запущен только лет через пять.

На мой взгляд, бизнес, который строится только на получении прибыли, бесперспективен. Из-за отсутствия взаимного уважения предпринимателей и потребителей пропадает и доверие…

Зато существует рыночный обмен. Одни платят деньги, другие продают товар. Это общий климат в стране. Думаю, это связано с молодостью российской политико-экономической системы. Со временем, поскольку люди у нас в большинстве своем все-таки добрые, взаимоотношения в сфере бизнеса будут меняться.

Вообще говоря, человек живет не для получения прибыли. Прибыль и деньги – это лишь одна из форм реализации чувства собственной значимости. А оно реализуется и через уважение, которое, в свою очередь, связано скорее с общественным восприятием. Поэтому, если вы посмотрите на малый бизнес, у него как раз цель получения прибыли не является доминирующей, особенно в небольших городках. Там для хозяина магазина, допустим, уважение – более важный фактор при принятии решений, чем доход.

А для городского предпринимателя?

В небольших городах другая психологическая среда, и она создает другую мотивацию для бизнеса. В крупных мегаполисах такого нет – здесь деньги являются более важным фактором. Но это не значит, что так будет всегда. По мере того как у нас станут складываться более системные, более сознательные взаимоотношения, логика небольших городов будет распространяться и на мегаполисы. Это будет востребовано самим процессом развития. И тренд этот движется как раз из провинции в «центральные» города, которые пока живут по бизнес-учебникам, написанным за границей.


Источник: Архив: Chief Time-Нижний Новгород
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.