Наша борозда — лес

09.01.2013
Просмотров: 1884

Актуальные вопросы лесной промышленности и лесного хозяйства Нижегородской области.

Многие управленцы перспективной оргструктурой в промышленности считают кластеры. Направление модное и впитывает в себя западный опыт, густо оранжированный если не технарями, то, во всяком случае, активностью эффективного менеджмента, репутация которого была сильно подмочена Фокусимой.

Источник: газета "Курс-Н"

Но кластеризация сегодня — основной вектор, продвигаемый международными корпорациями, возможно, из-за отсутствия новых идей. Например, в Нижегородской области уже обрели четкие очертания два кластера — Саровский с инновациями РФЯЦ-ВНИИЭФ и Нижегородский автомобильный — химический.

Но и другие отрасли не лыком шиты. Бывший президент НП “Нижегородский лесной комплекс” Юрий КОЧУБЕЙНИК в 2008 году представил для обсуждения на научно-практической конференции “Актуальные вопросы лесной промышленности и лесного хозяйства Нижегородской области” проект лесного кластера, который, по его мнению, активизирует инновационные процессы в деревообработке. Для его создания им было предложено сделать следующие шаги.

Определяется ликвидная конкурентоспособная продукция (производство бумаги, домостроение, ДПС, МДФ, мебель и мебельная заготовка, пиллеты, баланс, погонажные изделия, круглый лес, пиловочник и др.). Затем обозначаются ведущие производители через статус областных приоритетных проектов. В зоне каждого формируется инфраструктура с учетом всех субъектов, заинтересованных друг в друге на этой территории, — поставщики, сервис, транспортная логистика, финансовые институты, администрация, структуры власти, энергетика и т. д. Создается координационный совет кластера. За счет развития кооперации формируется новая оргструктура, выполняющая роль якорного предприятия.

В результате ускоряется концентрация усилий по формированию конкурентной стоимости продукции региона совместно бизнесом и властью. Появляется возможность инициировать через бизнес-инкубаторы создание недостающих в кластере мощностей.

Конечную объединяющую цель для субъектов лесного кластера Ю. Ф. Кочубейник определил как получение конкурентоспособной стоимости леса (т. е. всего, что из него возможно произвести) в Нижегородской области. Ведь как сегодня, рассуждает автор проекта, формируется субъектами освоения лесфонда по технологической цепочке эта стоимость. Принцип простой — каждый сам за себя. Купил за копейку, а продал за рубль, и никого не волнует, сможет ли другой что-то добавить к этой стоимости. Транспортника не волнует влияние его тарифов на востребованность перевозимого продукта. В результате в регионе не создается достаточно конкурентоспособных продуктов. Но самое печальное, мы остаемся сырьевой зоной сложившихся лесных кластеров скандинавских стран и не более. В сам финский кластер нас не допустят.

Для большей убедительности Ю. Ф. Кочубейник процитировал первого заместителя губернатора Вологодской области Леонида ИОГМАНА, выступившего в СМИ.

“Пока мы разрабатываем линейную схему управления, наша отрасль становится объектом освоения “соседей”. И интерес этот вызван не возможностями наших предприятий, а намерениями с помощью нашего лесного ресурса сделать свои предприятия еще более конкурентоспособными. Скандинавские лесопромышленники не конкурируют между собой в отношении приграничных лесных российских территорий. У них нет проектов строительства новых производств на этой территории. Она уже определена как неотъемлемая часть скандинавской лесной промышленности и включена в процессы стратегического и бизнес-планирования, к которым обеспечивается инфраструктура доступа. Ей отведена простая роль — сырьевая зона.

На этом фоне наша государственная политика характеризуется полным отсутствием тактики поведения. Это не позволяет не только внятно объясняться со “своим” бизнесом, но и что-то конкретное предлагать желающим вкладывать деньги в наш лес. Все это усугубляется политическими и структурными разногласиями на вертикали “Федерация—субъекты—муниципалитеты”. Нет единого мнения по принципиальным вопросам: кому должен принадлежать лес, кто должен платить за его содержание, кому больше подчиняются органы управления лесами и чье слово должно быть последним при распределении лесных ресурсов”.

По мнению Ю. Кочубейника, образцовая модель лесопользования сложилась в Финляндии. Там в семье почти каждого пятого финна есть лесовладельцы или родственники, получающие доходы от сбыта леса. Почти 450 тыс. лесных участков размером не менее двух га находятся в Финляндии в частной собственности физических лиц, что составляет 61 проц. лесного фонда страны. Две трети древесины, потребляемой финскими лесопромышленными предприятиями, поступает из лесов частной формы собственности. Таким образом, семейные лесные угодья являются важнейшим источником древесного сырья. Ежегодно заключается до 150 тыс. договоров на закупку леса. Государству принадлежит 25 проц. лесного фонда страны, причем эти леса в основном находятся в северных и восточных регионах. До 10 проц. леса владеют финские лесопромышленные компании. В Финляндии лесовладельцами выступают муниципально-районные образования, церковные приходы и объединения граждан.

Объем инвестиций в перерабатывающую отрасль еще ничего не обещает для самого леса, утверждает Ю. Кочубейник. Умения его заготавливать и возрождать тоже недостаточно. Необходима готовность работать на общее дело в создании стоимости конкретного продукта. К такой общности как раз и подводит кластерная схема.

Владимир ЦВЕТКОВ, Курс-Н

Источник: Курс Н, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.