Антонио Фаллико: Время заработка на процентах прошло

09.07.2013
Просмотров: 1514

Зарабатывать надо не на купле-продаже, а на инвестициях в реальную экономику, предлагать бизнесу не только деньги, но и выходы на международные рынки и иные, не только кредитные, источники финансирования.

Первая финансовая операция, проведенная итальянским банком в России, — покупка в 1911 году облигаций займа Николая II. Вторая — строительство в начале 70-х АвтоВАЗа, которое банк профинансировал на 1 млрд 200 млн долларов. Сегодня «Интеза Санпаоло» инвестирует в стратегические проекты государства, например, «Голубой поток», «Северный поток». Среди последних — участие в финансировании операции по покупке Роснефтью TNK-BP.
Зарабатывать надо не на купле-продаже, а на инвестициях в реальную экономику, предлагать бизнесу не только деньги, но и выходы на международные рынки и иные, не только кредитные, источники финансирования, считает председатель Совета директоров ЗАО «Банк Интеза» профессор Антонио Фаллико, посетивший в июне Нижний Новгород.

— Вы встречались с губернатором Нижегородской области. Чего вы ждете от этой встречи?

— Мы можем быть полезны области в финансировании строительства стадиона к чемпионату мира по футболу в 2018 году. Похожий проект мы уже сделали в Москве. Я говорю о проекте по застройке территории московского стадиона «Динамо», для которого мы привлекли более 500 миллионов евро. Мы хотели узнать, какие еще есть приоритетные инфраструктурные проекты, и конкретнее о них поговорить. Мы не просим привилегий и во всем будем участвовать на общих условиях. Просто когда нам говорят, что «все наши инвестпроекты — на сайте», — нам это не интересно. Мы хотим участвовать только в тех проектах, которые интересны региону, от которых у губернатора горят глаза. Мы готовы также оказывать консалтинговые, стратегические услуги. В Нижегородской области хороший инвестиционный климат. Но мы не предлагаем — мы ждем предложений.

— Что касается малого и среднего бизнеса: в Италии предприниматель может получить кредит быстро и без лишних документов, в России — это долго, дорого и требует сбора огромной массы бумаг. Почему?

— Вопрос времени — технический. Есть процессы, которые действительно требуют большого количества бумаг, но есть и стандартизированные подходы, которые помогают банку принимать решения быстро. В России мы стараемся максимально сократить время принятия таких решений. Небольшие кредиты мы выдаем за 2–3 дня, сложные или большие сделки нужно готовить дольше. Что касается цены кредита, то она обычно зависит от денежной политики конкретной страны, экономической ситуации и спроса на денежную массу — типичный механизм спроса и предложения. Второй момент — это то, что мы называем «страховкой от риска по признаку страны». Сейчас в России эти риски ниже, чем в Европе, это уже совсем не та ситуация, которая была в 1998 году. Тем не менее деньги в России стоят дороже. Именно это вынуждает многие крупные российские предприятия обращаться за кредитами на Запад, где они сейчас дешевле. Проблема малых предприятий в том, что они не имеют кредитной истории, экономической устойчивости, поэтому им сложно привлечь ресурсы банков.

— Получается замкнутый круг, ведь у нас деньги дороже. Есть ли способы решения этой проблемы?

— Необходимо изменить инвестиционную политику. Не только государства, но и банков. Прежде всего, финансовый институт должен сопровождать предприятие консультациями и рекомендациями. Чтобы вывести предприятия из замкнутого круга, им нужно не просто давать деньги, но и, например, представлять их западным партнерам, потенциальным инвесторам. Нужно искать того, кто был бы в состоянии рисковать и вкладывать собственный капитал, а не только кредиты. Другими словами, банк должен предлагать бизнесу совместный вариант финансирования, состоящий частично из кредита, частично из средств инвестора. В этом случае предприятие не только получит деньги по более низкой цене, но при удачном стечении обстоятельств — и выход на иностранные рынки.

У нас есть собственные фонды прямых инвестиций, в том числе и в России. Мы не пытаемся вести себя как ростовщики и объясняем клиентам, чтобы они тоже не смотрели на банк, как на сейф с деньгами.

— Насколько российский бизнес соответствует критериям, которые выставляют подобные фонды?

— Проблема малых и средних предприятий в России в том, что они не имеют истории. Например, никакой банк, в том числе и наш, не будет финансировать старт-ап, в котором нет ничего, кроме идей. Чтобы решить эту проблему, в нашем банке созданы фонды для поддержки инновационных предприятий. Как они работают? Есть инвестор, у которого есть интересная технология, и банк не одалживает деньги, а инвестирует вместе с обладателем технологии, т. е. становится полноценным партнером инновационного проекта.

В России также у нас есть фонд для среднего бизнеса, для предприятий, которые хотели бы совершить качественный прыжок вверх и стать крупнее. Это совместный фонд, российско-итальянский, 50% в нем принадлежит «Газпромбанку», а 50% «Интеза Санпаоло». Фонд создан в июле прошлого года. Через «Мир Кэпитал» мы инвестируем в средние предприятия с большим потенциалом развития. Недавно мы сделали первую такую инвестицию и в настоящее время рассматриваем еще три-четыре подобных проекта. Это новый путь для поддержки предприятий: банк должен не только одалживать деньги — он должен помогать развиваться конкретной экономике.

— Минэкономразвития предлагает сейчас обязать банки выдавать бизнесу длинные деньги на инвестиционные цели на срок более пяти лет по ставке ниже 10%, что банкам невыгодно. Каково ваше отношение к этому?

— Лично мне кажется, что это довольно старый подход к экономике. Спрос и предложение не могут быть продиктованы сверху, особенно сейчас, когда ни один центробанк не может контролировать все денежные потоки, которые приходят в страну. Понятно, что политики должны сформулировать правила игры, но эти правила не должны разрушить саму игру.

Конечно, обеспокоенность правительства недоступностью длинных денег для малого и среднего бизнеса понять можно. Можно обязать банки выдавать кредиты по заниженным ставкам, т. е. применять «косметический прайс», но с моей точки зрения, все закончится тем, что банки будут требовать субсидий у государства. И если оно будет платить им разницу в процентных ставках, то это означает только одно: платить будет общество. Реально помочь России может дальнейшее развитие и диверсификация экономики. Об этом говорится уже давно, но, к сожалению, когда цена барреля зашкаливает за 100 долларов, добиться этого не просто.

Экспортные потоки России не могут основываться только на нефти и газе. Сегодняшняя ситуация, когда рост экономики замедлился до 1,5% в год, — не самая лучшая, хотя это пока не катастрофа и не кризис.

— Вы говорите о диверсификации экономики, но сами инвестируете в России только в «потоки»…

— Мы финансируем строительство инфраструктуры. Без нее нельзя, поскольку она поможет уйти от сырьевой экономики. Главное — понять, как правильно продавать нефть и газ. Мы являемся эксклюзивным консультантом «Газпрома» в Италии. Первое, что мы посоветовали: не продавать газ оптом. Нужно создавать совместные предприятия со структурами, которые покупают этот газ, участвовать в создании вертикально интегрированных холдингов, включающих в себя всю цепочку: газ — электроэнергия — альтернативные источники. Заниматься надо не куплей-продажей, а инвестициями.

То же касается и нефти. Можно покупать, например, предприятия по очистке нефти в Италии, как это уже сделали два крупных российских предприятия, и продавать нефтепродукты в розницу. Банк не может быть сейфом, время простого заработка на процентных ставках закончилось — и в этом разница между итальянскими и российскими финансовыми структурами.

— В чем разница между отраслевыми структурами кредитного портфеля в России и Италии?

— Разница большая. В России у нас розница составляет около 5%, 60% — средний и малый бизнес, все остальное — корпорации. В Италии мы — как ваш Сбербанк — практически монополисты, поэтому розничное кредитование там составляет 22–23%, 50% — средний и малый бизнес, 28% — крупные корпорации.

— Изменилась ли стратегия банка в России в связи с кризисом в Европе?

— Нет. Мы не сильно были вовлечены в кризис, потому что никогда не занимались финансовыми спекуляциями. Конечно, у нас есть гособ­лигации Италии, но мы доверяем нашему государству. Что же касается недавних событий на Кипре, то они нас никак не затронули. Если до кризиса мы были пятым банком в Европе, то сейчас мы второй банк, а по ликвидности — первый. До кризиса все нас обвиняли в консервативности. Сейчас крупные инвестиционные банки приходят к нам за кредитами.

— Грозят ли национальным российским предприятиям поглощения со стороны иностранных игроков в связи со вступлением России в ВТО?

— Нет, не грозят, хотя проблема есть. Она связана с конкуренцией. Когда сюда заходят предприятия, они надеются, что быстро захватят местный рынок, — и это ошибка. Если вы хотите производить в одной стране, чтобы сэкономить на рабочей силе, электро­энергии и других ресурсах, а продавать в другой, то это немного близоруко, поскольку производить надо там, где есть рынок. Производство должно быть там, где есть потребление. Эффект от вступления в ВТО отчасти компенсируется мерами, которые вводит сейчас Таможенный союз. Привилегированной группой потребителей на этой территории станут россияне.

Ольга Панова, Биржа №24 от 2 Июля 2013

Источник: Биржа, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.