«Это игра в свою работу»

14.03.2014
Просмотров: 1417

Что такое электронное образование в бизнесе и как оно прижилось в России.

Электронное обучение (e-learning) в корпоративной среде — относительно новый вид бизнеса. Его сторонники утверждают, что компании за счет e-learning могут сократить расходы на персонал и повысить эффективность работы сотрудников, однако подавляющее большинство бизнесменов электронными программами обучения не пользуется. «Лента.ру» поговорила с гендиректором компании «Живое обучение» и энтузиастом e-learning Еленой Тихомировой о том, прижилось ли электронное обучение в России.

Елена Тихомирова рассказала о том, какие конфликты возникают с корпоративными заказчиками, сколько может стоить электронный курс и какие ошибки совершают российские компании при выборе электронного обучения. Оппозиция нововведениям сохраняется в регионах и среди образовательных учреждений. Но глава «Живого обучения» уверена, что у e-learning в России хорошие перспективы из-за его доступности и огромных расстояний в стране.

«Лента.ру»: Что такое электронное обучение и как оно применяется в бизнесе?

Елена Тихомирова: Про электронное обучение можно разговаривать с двух сторон: что такое электронное обучение методически и как устроено электронное обучение технически. Технологически электронное обучение — это обучение на расстоянии с применением информационных технологий. По-хорошему, в это электронное обучение попадает все: от CD-диска и видеокассеты до спутникового телевидения. В основном, внедрение электронного обучения предполагает установку системы дистанционного обучения плюс электронные учебные курсы и сейчас еще вебинары, то есть семинары, которые проходят онлайн и в синхронном режиме. На них есть и преподаватель, и слушатель.

С точки зрения бизнеса, это способ очень серьезно сэкономить на обучении персонала и сделать его более эффективным. Компания, которая внедряет у себя электронное обучение, может тратить в дальнейшем меньше денег на обучение персонала, но не сразу. Есть такой миф, что вы внедрили — и завтра дешево. Это не работает. В начале нужны какие-то инвестиции.

А есть примерные расчеты, сколько можно сэкономить? Или это зависит от отрасли и от каждой компании?

До 90 процентов от объема выделяемого бюджета на обучение персонала. Все зависит от компании, от количества сотрудников и от того, есть ли вообще на предприятии система обучения работников. Электронное обучение имеет определенную характеристику — оно подталкивает компанию к систематизации учебных процессов. Тут все время вспоминается фраза из книги про опыт Toyota: хорошо автоматизировано может быть только то, что хорошо работает вручную. Компаниям, у которых нет программ обучения, тяжело внедрять их электронные версии, потому что это влечет систематизацию всех процессов. А вот с точки зрения содержания обучения все наоборот — проще создавать электронный курс с нуля, чем из ранее созданных материалов.

Когда этот бизнес пришел в Россию и когда вообще он появился в развитых странах? Это вообще новый бизнес или уже нет?

Вообще — это не новый бизнес, но для России он в новинку. Более того, для нас он не типичный. В России рынка электронного обучения нет. Если сравнивать индустрию создания сайтов и электронного обучения, то рынок сайтостроения — огромный, а рынок создания электронного обучения — маленький привокзальный базарчик, на котором 15 ларьков стоит. Если вы приедете на конференцию по электронному обучению в США, например, то это минимум от двухсот с половиной до шести тысяч участников, больше 50 фирм, которые представлены. Это большой рынок с миллиардным оборотом.

Дистанционное обучение появилось еще в XIX веке. Сейчас электронные технологии активнее всего развиваются в образовании. По некоторым сведениям, количество студентов в США, которые проходили хотя бы один курс в онлайн-режиме в 2011 году, составило 6,7 миллиона человек.

У нас никто не исследует этот рынок и, следовательно, никто про него не знает. Его финансовый объем очень сложно оценить. Если бы были инвесторы, которые хотели бы в это вкладывать и понимали бы, что это очень доходно, то они, естественно, все это проверили бы и выдали нам результат, но их нет. Люди, которые на Западе считаются экспертами, первые работы опубликовали где-то в конце 1980-х. Лет десять они, наверное, копили знания на то, чтобы что-то публиковать.

А в России?

Где-то примерно в 1992-ом году в России о проекте начали очень тихо говорить. В основном, это был вузовский сектор. Не могу сказать, что слышала что-то раньше. Первая выставка по электронному обучению прошла, по-моему, в 2004 году. Так, формально, это десять лет. Одна из моих личных задач — это развитие рынка как такового. Я верю, что наша страна в этом очень нуждается. У нас огромные расстояния, дорогие билеты. Все это свидетельствует о том, что электронное обучение подошло бы для большого количества предприятий.

Кто является основными клиентами компании по разработке курсов? Наверное, это большие и средние компании?

Сейчас ситуация меняется. Изначально основными лидерами по внедрению и разработке были очень крупные именитые компании: ВТБ, Альфа-Банк. У нас есть такие клиенты, но есть и фирмы, о которых никто не знал. Когда ставишь их логотип в список клиентов — а кто это? Есть компании, которые плитку делают или ДСП. У них свой рынок, они могут быть лидерами. Просто они не спонсируют Олимпиаду, и поэтому о них никто не знает. Они работают в B2B-секторе.

Специалисты начали исследовать влияние MOOC (Massive Online Open Courses — массовые открытые онлайн-курсы) на тренинг персонала в больших корпорациях относительно недавно. В 2013 году в одном из исследований отмечалось, что курсы по основному менеджменту, повышению продуктивности, математике, программе Excel и другим основным бизнес-практикам обходятся компаниям от 100 до 500 долларов на человека в год. В том случае, если компании согласятся принимать вместо собственных курсов сертификаты MOOC, утверждают сторонники онлайн-обучения, они могут сэкономить миллионы долларов.

Это всеобщее заблуждение, что электронное обучение подходит только крупным компаниям. Понимаете, когда у вас 14 тысяч сотрудников, то вариантов нет. Вы не будете их учить тренерским составом, потому что это долго. Но если у вас 200 сотрудников, то электронное обучение тоже может пригодиться. Нужно просто грамотно подобрать решение.

Как выглядит обычно заказ, и какие курсы просят разработать чаще всего?

Курсы классифицируются по уровню интерактивности. То есть, например, картинка-текст-тест. Это самый базовый вариант. С него все началось. Он во многих случаях неэффективный, зато очень дешевый. Электронное обучение требует больших вложений и усилий на этапе создания и придумывания контента. Из уравнения обучения мы убираем живого человека, тренера, который сам по себе является носителем, который может прийти в аудиторию, посмотреть в глаза людей и понять, что они ничего не понимают, и добавить два примера. Здесь у вас нет возможности эти два примера добавить, потому что вы его сделали, запустили — все! Требуется очень много усилий вначале. И вместе с этим механизмы восприятия человеческим мозгом с экрана очень сильно отличаются от того, как человек воспринимает информацию в аудитории.

Осенью 2013 года было опубликовано социологическое исследование, из которого следовало, что электронное образование (e-learning) в его различных формах чаще всего применялось для сотрудников компаний — в 87,2 процента случаев. К e-learning как к инструменту в своей работе активнее всего прибегали в отделах тренинга и развития персонала. Основными причинами использования e-learning называют его низкую стоимость и способность охватить широкую аудиторию.

В электронном обучении мы должны сделать так, чтобы человек, который сел перед компьютером, не переключился на почту, на документы, еще на что-то. У нас высокая конкуренция за внимание. Нужно, чтобы человек что-то выучил. Ответственность на электронном курсе огромная. У меня, например, есть заказчик, для которого мы готовим директоров розничной сети. Мы делаем курсы, они обучатся, пойдут работать. Если они не начнут нормально работать, бизнес можно какой-то аккуратно похоронить (смеется).

Поэтому когда речь идет о типологии курсов от разработки, то есть только один способ — в курсе человек должен что-то делать. Курс должен быть максимально интерактивным. Чем выше эффективность, тем сложнее разработка.

Есть ли какие-то критерии эффективности курса? Допустим, вы разработали курс, передали его в компанию, там начинают его использовать. Вы как-то отслеживаете, насколько курс оказался полезен?

Если наш заказчик отслеживает, то мы отслеживаем вместе с ним. Если заказчик не отслеживает (а такие есть), мы тоже не отслеживаем. Но вообще мы стараемся следить всеми возможными способами. Другое дело, что мы не всегда имеем доступ к данным компании. У электронного курса есть только один параметр эффективности. Осетрина бывает только первой свежести. Либо человек после этого курса делает то, что он должен делать, либо не делает. Все! Это, может, жестко для обывателя звучит, но когда мы работаем в компании, мы болтик, винтик внутри большой системы. Мы делаем все, что нужно, чтобы компания зарабатывала деньги.

Но компания, которая хочет внедрить, прежде чем покупать и тратить хоть копейку денег на электронное обучение, должна сделать две вещи. Она должна понять, что такое электронное обучение вообще. И потом написать стратегию — зачем оно внедряется, какая цель, что предполагается, что в компании изменится при внедрении электронного обучения. Какой бизнес-результат? Чего мы хотим в итоге делать? Проблема вся в том, что мы внедряем, а потом... А оценка эффективности? А про нее надо было вначале думать. И только потом искать подрядчика, провайдера, проводника системы. Все потом. Потом оно все проще. А обычно все наоборот.

Вы сказали, что теоретически хороший электронный курс должен быть максимально интерактивным. Я правильно понимаю, что на каком-то этапе хороший курс превращается в своего рода компьютерную игру?

Да.

То есть можно провести такую параллель между геймдизайном…

Есть такой термин — геймификация обучения. В этой жизни все игра. В той или иной степени мы везде играем. С геймификацией надо быть аккуратнее в любом случае, но механики геймификации вводятся в электронное обучение, и сейчас это считается обязательным. Надо разделять, что можно играть — играть, когда игровое пространство является пространством нереальным, оно выдуманное. Не просто виртуальное, а именно выдуманное. Я же склонна делать тренажеры с реальными показателями. То есть, это игра в свою работу. Игра достаточно тонкая. Мы не вводим в курс ничего нереального, наша задача — максимально приблизиться к реальности. Тогда срабатывает такое понятие, как трансфер.

Трансфер — это время между тем, как я обучилась, и тем, как начала работать. Чем короче трансфер, тем эффективнее обучение. Наша задача использовать геймификацию для того, чтобы человек максимально быстро понял механику того, что от него требуется в рабочем процессе, и плюс понял причинно-следственные связи. Например, если нахамить, то клиент уйдет. Чем лучше у него «прошиваются» причинно-следственные связи, тем лучше он потом думает. И, естественно, игровые механики позволяют человека удерживать.

Приходят ли к Вам люди из гейм-индустрии? Кто занимается разработкой электронного обучения?

У нас есть биологи, у нас есть экономисты, программисты, инженеры. Все приходят по-разному. Кто-то где-то что-то услышал, кто-то где-то о чем-то задумался. В России не учат специалистов по электронному обучению в высших учебных заведениях. На Западе есть такая профессия — instructional designer. На русский ее как-то неудачно перевели: педагогический дизайнер.

По сведениям отраслевого ресурса elearningindustry.com, электронное образование активнее всего развивается в Малайзии и Вьетнаме. За пять лет рынок электронного обучения в Азии увеличивался на 17,3 процента в год. В Африке рынок e-learning растет со скоростью 15,2 процента в год — к 2016 году его объем составит 512,7 миллиона долларов.

Зная, как в русском языке воспринимается слово дизайн, все думают, что это про иллюстрацию учебного материала. Я задумалась над тем, чтобы попытаться через сообщество провести другой термин: архитектор обучения. Но я боюсь, что мы тогда еще больше запутаемся.

А каким критериям должен соответствовать человек, что он должен в идеале уметь, чтобы работать у вас?

Он должен любить людей. Это первое. И уважать то, что все люди разные. И любить учить людей и делать их жизнь лучше. На самом деле это, может, звучит очень помпезно, но это чуть ли не квалификационное требование. Человек должен иметь внутреннее желание кому-то помочь, что-то сделать лучше.

У вашей отрасли есть какие-то последователи, критики или даже противники?

Полно. Каждый второй.

А вы не могли бы подробнее рассказать об этом?

Если вы выступаете на конференции по электронному обучению, которая проходит в каком-то регионе, где оно еще не так развито и из зала вам не сказали, что это все невозможно, — то вы неудачно выступили. В моем случае это часть работы. В Москве, конечно, сейчас уже в меньшей степени. А в Питер поедешь, там уже веселее, там как раз постоянно говорят: «Все ерунда, это никогда работать не будет».

']У вас богатый опыт. Не могли бы вы рассказать о каких-нибудь странных смешных заказах, необычных? Что-то, что поразило вас за вашу практику. Или какие-то, наоборот, сверхсложные заказы, которые долго очень делались, которые были необычными для электронного обучения.

У нас всегда юмор начинается тогда, когда мы согласовываем визуальный ряд. Потому что у нас есть такое понятие «красиво», а красота в глазах смотрящего. Поэтому достаточно сложно, когда тебе пишет заказчик и говорит: «Некрасиво». Ты не знаешь, что ему ответить, потому что мне это может быть, например, безумно красиво. У нас есть один смешной курс, который делался исключительно для мужской целевой аудитории. При этом заказчик продавил стилистику графики в формате fashion-art. Это чисто женский кокетливый стиль. Его мужчины в принципе не воспринимают. Мы очень долго заказчику пытались объяснить, что у вас мальчики, а это как бы для девочек. Нам сказали: «Нет», — и все. Либо вы так делаете, либо мы вообще с вами расстаемся. Выпустили курс, а через пару недель нашли статью про графику, там четко написано, насколько мужчины не любят fashion-art.

Юмор с графикой смешно смотрится вовне, но очень печально смотрится внутри. Дело в том, что у нас визуальная внешняя часть, с точки зрения заказчика, доминирует. Уделяется много внимания, чтобы было очень красиво. Но при этом надо понимать, что большая часть курса в реальности одноразовая. Не в том плане, что вы его один раз использовали и выкинули, а в том, что каждый человек из всей аудитории будет только один раз смотреть курс. И говорить, что визуальный ряд должен быть на уровне Казимира Малевича...

Что вы думаете о ближайшем будущем отрасли?

Жить будем. И, скорее всего, даже очень хорошо. Наверное, если бы у меня не было оптимизма, я бы бросила раньше, когда рынок был совсем тяжелый. Рынок развивается. Да, он не развивается так, как мне бы этого хотелось. Да, народ не бежит толпами внедрять электронное обучение. Но компаний становится больше, заинтересованных людей становится больше, вопросы становятся разнообразные. Я думаю, что до того, как можно будет сказать, что рынок похож на Америку 10 лет назад, наверное, осталось лет 5-7.

Если все будет идти так, как оно сейчас идет. Но про электронное обучение нельзя говорить, что оно заменит все. Самая большая проблема начинается, когда мы пытаемся заменить одно на другое. Нет, так не должно быть. Я могу сколько угодно говорить, что это крутой инструмент, но вы не научитесь с его помощью говорить. Говорению научить нельзя. Даже если использовать скайп или вебинар. Знаете, почему? Потому что если между нами стоит экран, я вас не чувствую, не чувствую энергетики. Что-то мы оставляем в классическом виде, что-то мы делаем в новом виде. И тогда все счастливы, тогда все гармонично. Не надо ничего сносить, не надо быть против чего-то, но и не надо говорить, что мы теперь будем жить только так. Поэтому я не говорю, что нужно одно электронное обучение.

Источник: Лента.ру

Беседовал Александр Ратников, Лета.ру, Фото: пресс-служба Центра eLearning

Источник: Лента.Ру
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.