Охота как резерв экономики

15.04.2014
Просмотров: 2107

Охота как резерв экономики: почему скудна добыча.

Как-то ранней весной по заданию редакции я отправилась с профессиональными охотниками в глухие леса Нижегородской области. Кстати, 50% нашего региона представлены лесными массивами, что говорит о хорошем потенциале для развития у нас охотоведческих хозяйств.

Так вот, кроме самодельных шалашей для наблюдения и места под костер, никаких других удобств я не заметила. Спали охотники в палатках, а мне по-королевски предоставили место в машине. В ней было не так холодно. Но когда я провалилась по пояс на болоте, вопрос о комфорте встал очень остро.

Понятно, что это были чисто женские претензии, но я надеялась, что хоть мужчины вернутся с богатыми трофеями и скрасят негатив. К сожалению, из пятерых мужиков повезло лишь одному, да и крошечная утка явно не выглядела «добычей».

Как объяснили профессионалы, сроки сезона охоты установлены поздно, и утки уже сели на гнездо.

Тогда я с жалостью покинула опечаленных охотников, не понимая, что их вообще держит в лесу. И вот совсем недавно попала на конференцию «Охотничье хозяйство: проблемы и пути их разрешения» и поняла, что в этом секторе экономике достаточно проблем, которые объясняют реальное положение вещей. Именно секторе экономки, ведь охота много веков значилась как традиционный вид деятельности, сыгравшей яркую роль в становлении и развитии государства. Значилась… Потенциал и накопленный поколениями охотников и охотоведов опыт во многом утрачен, подорвана ресурсная база ценных зверей и птиц, отсутствует инфраструктура.

Кто в доме хозяин?

Директор департамента государственной политики и регулирования в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов Минприроды России Антон Берсенев в своих выступлениях подчеркивает, что основные усилия государства в последнее время направлены на совершенствование системы охраны животного мира и ужесточения ответственности за незаконную охоту, добычу и оборот объектов животного мира.

Ну, а факты? Основной проблемой охотничьих хозяйств можно назвать безнаказанное браконьерство в лесах. Только в Нижегородской области за последний год было зафиксировано 300 нарушений. Однако соотношение количество привлеченных к ответственности и самих преступлений неравнозначно.

Причина понятна. Браконьер сегодня чувствует себя в лесах хозяином, некого ему бояться. Слишком мало стало инспекторов в районах. Следствие — ценные породы животных сокращаются из года в год. И добросовестный охотник часто остается без добычи.

По данным Минприроды, в каждом районе субъектов федерации присутствует один обученный человек, причем такое количество инспекторов считается уже хорошей тенденцией! В Приволжском федеральном округе дела обстоят намного хуже.

Положительно можно воспринять то, что в 2014 году субвенции на охоту увеличены до 1 млрд 276 млн рублей. Поэтому часть денег пойдет на восстановление системы охотнадзора и усиление этой службы через привлечение 40 тысяч егерей. Правда, их еще надо подготовить, а на законодательном уровне определить их статус, обязанности, правовую защиту и предусмотреть материальное поощрение.

Подложили свинью волкам

Существуют и другие причины, которые повлияли на исчезновение диких животных. Их поголовье ежегодно уменьшается за счет выросшей популяции волка. Серые хищники в год съедают диких и домашних животных в рублевом эквиваленте на 10 млрд!

В советские времена охотников собирали для проведения широкомасштабных мероприятий по регулированию численности волка. Охотники рассказывают, что это было похоже на субботники, когда несколько десятков человек загоняли волков в ловушки. По их словам, поймать волка сложно, нужны человеческие ресурсы и регулярность проводимых отстрелов.

В 1970–1980 годах численность волков составляла около 20 тысяч по стране. Сегодня эта цифра выросла втрое и достигла 60 тысяч. Например, в Якутии за 2013 год хищники разорвали 700 оленей и несколько десятков лошадей, а ликвидировать удалось только 20 волков.

В Минприроде придумали инструмент, который будет способствовать снижению популяции волка, но потребуется дополнительная статья в региональных бюджетах. Предлагается за добычу одного волка выплачивать охотнику премию в размере 30 тыс. рублей. Это самая затратная охота, поэтому стимулировать охотников необходимо. В некоторых российских округах сумма вознаграждения доведена даже до 50 тыс. рублей.

Еще одна проблема, из‑за которой гибнут ценные породы диких животных, — это африканская чума свиней. Ареал заболевания расширился по сравнению с 2012 годом из‑за законного или незаконного перемещения продукции по областям.

Директор департамента государственной политики и регулирования в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов Минприроды России Антон Берсенев считает, что «никаких технологических проблем с запретом ввоза свинины и продукции охоты без анализа не существует, есть лишь отсутствие воли у Минсельхоза ввести эти санкции. Речь не идет о том, чтобы проверять каждую палку колбасы, пробы достаточно брать на заводах при убое свиней».

Трое на одного

Состояние охотничьего хозяйства прежде всего характеризует численность охотничьих ресурсов. Только используя эти ресурсы, государство и частные коммерческие структуры получают какую-то прибыль. Например, все знают, что Министерство природных ресурсов издало приказ о нормировании добычи лимитированных видов и установлении нормативов добычи.

Идея заключена в механизме заявления объема. Это оказывает влияние на борьбу с коррупцией. Существуют нормативы, которые зависят от численности и плотности охотничьих ресурсов, что позволяет охотнику получить нужные объемы добычи. К примеру, в Москве 300 тысяч охотников, в Рязанской области 18 тысяч, а площадь охотничьих угодий на одного охотника там выше в разы. Получается, что где-то за одним кабаном будут гоняться десятки людей, а где-то одинокий охотник будет наслаждаться стаями.

До сегодняшнего дня лимит определялся на весь регион, и административные органы делили его по своему усмотрению. По словам самих охотников, к примеру, все знали, что такой-то осенью выдано лишь две лицензии на лося. Поэтому большая часть браконьерила, отстреливая животных десятками, а государство оставалось без прибыли.

Сейчас нормативы, которые установили четкую зависимость определенного объема от численности или плотности животных, позволяют охотнику аргументированно заявлять о выделении определенной квоты.

Это попытка создания максимально комфортных условий, чтобы охотники были заинтересованы в увеличении численности. Другой вопрос, как все будет работать на деле.

На охоте экономят

В реальности субьекты снижают затраты, когда речь идет об охотничьих хозяйствах. Понятно, не первостепенной важности вроде бы задача, поэтому они хотят финансово ужаться на этих статьях. Экономят и на зарплатах, и на инструментах долгосрочного планирования. А в итоге искажаются данные о численности животных, при составлении отчетных документов мы получаем сговор административных работников. Антон Берсенев уверен, что «дефицит всегда порождает коррупцию и повышает стоимость услуг в этой сфере.

На сегодняшний день в России около 128 миллионов га охотничьих угодий, и доходы от их использования в 2013 году выросли на 20%. Да, это положительная динамика и можно сказать, что в области расширенного воспроизводства достигнута некая стабильность. Но необходим рост показателей, которых и не наблюдается.

Охотничье хозяйство сегодня в России оказалось в ловушке узко-уровнего равновесия. Отличительной чертой стали инертность и консерватизм в подходах на местах. Если и существуют примеры образцовых охотничьих хозяйств, то инвестиции направляются не из-за экономической выгоды, а по причине счастливого правообладания. Состоятельные бизнесмены содержат охотхозяйства для себя и своих друзей, не более.

Во-вторых, не разработаны реальные показатели, без которых невозможно планирование, нет и самого предмета контроля.

Представьте себе, что комиссия приезжает и хочет посмотреть определенное охотхозяйство. Что конкретно они будут инспектировать? Просто лес?»

К примеру, площади охотничьих хозяйств в Хакасии не совпадают с показателями территории самой республики — это нонсенс. В других местах, наоборот, — территориальные показатели занижены. Поэтому нужны точные схемы, цифры, топографические карты.

В-третьих, сегодня часто практикуется демпиг при заказах на разработку территориальных схем охот-устройств. По данным Минприроды, например, в Свердловской области одна компания выиграла контракт, сумма которого составила 800 рублей, когда только минимальная цена проекта исчисляется в 1,5 млн рублей, а начальная вообще значилась как 8 млн. Какие топографические карты в результате получатся? Об этом можно только догадываться.

Изменить ситуацию можно при определении четких научных целей, разумном финансировании, и, самое главное, при надзоре не за деятельностью, а скорее, за результатом деятельности органов на местах!

Источник: Биржа № 13 от 8 Апреля 2014

Мария Жоглева, Биржа

Источник: Биржа, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.