Михаил Федоров: «Жизнь – это поход за интересом»

Перспективный инженер-конструктор бросил карьеру и ушел в малый бизнес, став успешным шоуменом.

О том, как не бояться перемен и конвертировать свои жизненные интересы в деньги, рассказывает Михаил Федоров, основатель студии фрик-шоу «Зазеркалье».

Михаил Федоров — основатель и директор студии фрик-шоу «Зазеркалье», которая появилась в городе в начале 2000-х. За это время шоу полюбилось в клубах не только Нижнего и Москвы, с гастролями «Зазеркалье» исколесило пол-России, побывало в СНГ. Недавно проект вышел в массовый, неклубный, сегмент, который сегодня приносит львиную долю доходов.

Интересно, что сам Михаил — инженер, работавший в конструкторских бюро лучших заводов страны. Его приглашали работать в крупную международную компанию, но он предпочел начать свое дело.

— Михаил, с чего начался твой бизнес?

— С интереса. Любой успешный бизнес начинается с интереса или хобби. Когда я работал в конструкторском бюро «Гидромаша», мы с друзьями делали танцевальные шоу, фишка которых была в невообразимых костюмах, танцах и трюках на ходулях.

Персонажи, технические навороты, костюмы и героев придумывал я.

Мы начали успешно выступать в клубах, атмосфера которых меня поглотила. Она там совершенно иная, нежели на заводах или в конструкторских бюро.

— Ты же был серьезным специалистом. Как же так — взять и бросить карьеру?

— Я был хорошим специалистом, но, наверное, не был инженером в душе. Чтобы работать дальше, мне бы пришлось всего себя отдавать конструированию. А я не чувствовал столь высокого интереса к делу, чтобы не заниматься чем-то еще.

К тому же я всегда хотел видеть результаты своих усилий. А в КБ из трех лет напряженной работы два уходили на бумаги и «разруливание» технологических моментов внедрения разработки. За это время можно придумать и создать много нового.

— Бюрократические проволочки советских заводов?

— Ну, корни советского наследия там чувствовались особо — такая махина. Все неповоротливое, как в ранних романах Пелевина. Бывало впечатление, что попал в атмосферу остановившегося времени. Но работать на большом заводе с передовым оборудованием было очень приятно. Тем более что в КБ я работал с гениальными инженерами, которые с нуля создавали всю советскую авиацию, которая была лучшей в мире.

Представляете, те люди стояли у истоков советского «небесного» величия. От них мы, молодые инженеры, получали колоссальный объем информации и опыта.

— Значит, уйти было нелегко?

— Конечно! Я проработал там пять лет и ушел не сразу.

Конец инженерной работы, как я уже говорил, положило хобби — создание танцевальных фрик-шоу для клубов. Через короткое время это хобби начало приносить деньги, сравнимые с зарплатой на «Гидромаше». В регионе не было подобного продукта, а в Москве — недостаточно. Вскоре за выходные я зарабатывал больше, чем за месяц в КБ.

Когда перестаешь зависеть от основной работы финансово, еще быстрее теряешь к ней интерес. А без интереса работать нельзя — не будет ни денег, ни счастья.

Но сразу я не мог уйти, в КБ был очень большой объем работ, поэтому еще год я дорабатывал на полставки.

И уволился я только со второй попытки. После первой искал себя, проработав в компании, специализирующийся на диагностике и ремонте грузовых дизельных двигателей Mercedes-Benz. По специальности я инженер-двигателист, хотелось пощупать жизнь, работать не с теорией, а с практикой. Но в реальности все сводилось к простому ремонту. Когда молод, не хватает критического мышления, и все познаешь через ошибки и проблемы.

— Поиски себя привели тебя на Magna?

— Да, когда я уволился с «Мерседеса», меня позвали на Magna. Я заинтересовался, потому что ждал практического применения своей конструкторской работы. Magna, как один из крупнейших мировых разработчиков и производителей автокомпонентов, подходила идеально. Тогда в Нижнем открывался офис, но первое время все продвигалось очень медленно, была традиционная организационная неразбериха. Меня наняли инженером, но потом решили перевести на должность специалиста по прочностным расчетам. Это означало длительное обучение, в том числе и за рубежом, с хорошими перспективами роста… Но это было не то, чего я хотел.

— Было страшно отказываться от перспективной карьеры, рассчитывать только на себя и забывать о годах обучения и работы?

— Какие-то страхи были... но небольшие. Во-первых, я ушел с работы, когда уже зарабатывал своим делом, то есть от «места» уже не зависел. Наоборот, увольнение дало больше времени на развитие своего дела.

Во-вторых, — а чего бояться? Руки и ноги есть, значит, и работать можно, где захочешь.

И самое главное: я начал работать с интересом, получая не только деньги, но и удовольствие.

— Но резюме… Что могут подумать потенциальные работодатели?

— Я уходил, понимая, что совмещать два вида деятельности уже нельзя. Просто выбрал второй вид деятельности.

— Расскажи про свое шоу.

— Сейчас это скорее танцевально-аниматорская работа. Шоу, в моем понимании, предполагает драматургическую постановку. Мы изначально специализировались на клубной работе, куда люди приходят отдохнуть, а не напряженно следить за действом. Мы работаем в жанре фрик-гоу. В корне гоу-гоу, но костюмы, стилистика танца, трюки на ходулях делают, даже простое появление персонажа на вечеринке ярким событием. У нас есть большая коллекция уникальных костюмов, поэтому мы работали на многих тематических вечеринках.

— Ты говоришь «работали», почему?

— Сейчас клубные фрик-шоу теряют актуальность. Во многом поэтому мы пошли в массовый сегмент сопровождения торжеств и мероприятий.

— Раньше фрик-шоу были востребованными именно в клубах. Что случилось, мода прошла или люди пресытились?

— Просто идет эволюция, поколение сменилось. В клубы до сих пор идут за эмоциями, но молодежь стала более самодостаточной и жизнерадостной. Их больше не надо развлекать, они и сами прекрасно умеют веселиться. Так что стимулы в виде необычных персонажей или гоу-гоу уже не так актуальны.

— Ты думаешь, это эволюция? Может, — экономический кризис?

— У нас еще не сложилась культура расслабляться. Мы росли в другую эпоху — наследие Советского Союза не может в одночасье исчезнуть. У наших дедов и родителей была работа на износ, на пределе человеческих возможностей. Тогда даже отдыхали трудом — на даче с лопатой, на субботнике с граблями, в гараже с гаечными ключами, дома с молотком или кастрюлей. Просто была такая реальность. Сейчас формируется новая. Люди учатся отдыхать и жить своими интересами.

— А что творится во внеклубном сегменте?

— Кризис сильно повлиял на него. Но мы не просто аниматоры, мы создаем атмосферу. На самых разных мероприятиях заряжаем окружающих позитивом и энергией. Поэтому заказы идут.

— Клиентоориенированность?

— Думаю, клиентоориентированность — это миф, стереотип мышления. Клиенты приходят, если ты делаешь свою работу хорошо. А делать ее хорошо можно только с удовольствием. Работай с любовью — будут и деньги, и клиенты.

За зарплату ты думаешь о деньгах. И даже когда ты клиентоориентирован, ты думаешь о деньгах… Клиенты — это люди. Они чувствуют, о чем ты думаешь.

— Проект будет развиваться дальше?

— Он уже развивается, трансформируясь. Я говорю о переориентации на аниматорскую работу. Параллельно мы с женой (профессиональная певица Евгения Акназарова. — Прим. авт.) начали работу над новым музыкальным проектом, сейчас пишем альбом.

— Проект коммерческий?

— Конечно! Он же основан на интересе. Семь лет я погружен в музыку и уже не могу от этого занятия отмахнуться. Музыка — прекрасный продукт, она будет востребованной до тех пор, пока живет человек.

— Ты часто произносишь слово «интерес». Что это для тебя?

— Интерес — это заниматься тем, что нравится. Только так можно раскрыть себя. Интерес был с танцами и ходулями. Сейчас мой интерес — музыка.

— А какая цель здесь?

— Наша музыка способна собирать стадионы. Это цель.

— Тем, кто дочитал до этих строк, наверняка будет интересно узнать, как ты прошел путь от инженера до шоу-мена.

— После Политеха я работал в бюро конструирования дизельных двигателей «КамАЗа» в Набережных Челнах. Участвовал в разработке перспективного газодизельного двигателя — автомобиль потребляет смесь газа, воздуха и солярки, что позволяет экономить топливо, делает цикл работы мотора мягче, повышает его отдачу.

— Перспективная штука: Это тот самый мотор, что сейчас хотят внедрять в производство?

— На самом деле этой разработке уже лет 25. И до нас довольно долго велись работы по его конструированию.

В итоге газодизельный двигатель был готов, но в производство его не внедрили. И отцы-основатели проекта ушли в частную компанию внедрять свои наработки на практике. Позвали туда и меня — заниматься переоборудованием дизельных моторов «МАЗ» и «КамАЗ».

— Не каждый был бы готов уйти из КБ в производство.

— В практическом плане там было интереснее. На «КамАЗе» все очень медленно решалось, не хватало практического применения разработок. Прошло около 15 лет, и только сейчас заговорили о конвейерной жизни газодизельных моторов.

— Но ты ушел и оттуда?

— Да. Вскоре я перестал получать удовлетворение от работы и, что гораздо важнее, — от атмосферы этого города.

Набережные Челны — молодой, с нуля построенный в советские годы, город. Все блочное, бетонное, серое, прямое и квадратное, как по линейке. Улицы не только не вдохновляли, они начали угнетать. Захотелось более изысканного, неоднотипного, исторического антуража. Давно известно, что архитектура города очень сильно влияет на эмоциональное состояние человека.

— Ты переехал в Нижний, потому что здесь автозавод?

— Нет. Здесь у меня жила бабушка. И старший брат к тому моменту уже год как перебрался в Нижний Новгород. В 2002 году я приехал к ним в гости на майские праздники... и остался тут жить.

Меня поразил город. Представляете: центр Нижнего Новгорода, историческая застройка, Кремль, май — все вдохновляло.

На «ГАЗ», кстати, я не ходил. Пошел искать работу по объявлениям. В то время в городе существовало множество мелких частных производств. Я был даже на собеседовании в цеху, где клеили лодки. Но кустарный труд мне не нравился. Поэтому в конструкторском бюро «Гидромаша» я с удовольствием задержался на пять лет.

— Что ты считаешь главным в жизни?

— Самое главное — получать интерес и удовлетворение от нее. Ведь вся наша жизнь — это поход за интересом. Иначе в ней нет никакого смысла.

Источник: Биржа № 39 от 20 Октября 2015


Иван лапырин, Биржа
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.