Мы и в Европу прорвемся!

Ивану Сорокину удалось сделать то, что до него в России никому не удавалось: наладить промышленное производство льняного масла, которым страна когда-то славилась.

В середине 90-х, когда в Нижегородской области еще выращивали лен, в Чкаловском районе создали частную компанию по производству технического льняного масла, или, проще говоря, олифы. Назвали ее, что вполне естественно, «Лен». Примерно в то же время пришел туда на работу недавно отслуживший в армии студент-заочник экономического факультета Нижегородского сельхозинститута Иван Сорокин. А через полгода — по стечению обстоятельств — на него обрушилась должность руководителя этой фирмы вместе с наследством от предшественника в виде долга 20 млн рублей, двух станков и пятерых рабочих.

За прошедшие два с лишним десятилетия у предприятия не раз менялось название, существенно расширилась специализация, увеличился ассортимент выпускаемой продукции, хотя вся она так или иначе связана по-прежнему с переработкой льна. А Иван Сорокин стал генеральным директором уже группы компаний под общим названием «Лен», которая занимает достаточно прочные позиции в своем сегменте отечественного рынка. И еще ему удалось сделать то, что до него в России никому не удавалось: наладить промышленное производство льняного масла, которым страна когда-то славилась.

— Иван Владимирович, откуда такой интерес к простому полузабытому продукту?

— А я вкус льняного масла с детства помню, можно сказать, вырос с ним. До сих пор люблю каши с льняным маслом, и картошка с ним замечательно вкусная, и салат. А кому-то нравится добавлять его в кефир или йогурт — тоже вкусно.

Льняное масло вообще — продукт замечательный. Его применяют и в лечебных целях, но это только по рекомендации врача. А как часть рациона здорового питания, чтобы восполнить дефицит Омега-3, льняное масло можно добавлять в любое блюдо, и тут нет ему равных.

— Что же случилось с льняным маслом, которое когда-то даже экспортировали из России? Почему его позабыли?

— Его не то что позабыли, но традиционно делали в каждом хозяйстве «для себя». Вот я вырос в том же селе, где сейчас базируется наша компания. Там был льноводческий колхоз, и всегда была маслобойка, где из излишков семян понемногу делали масло. А в промышленных масштабах его никогда не производили, и объяснялось это просто: оно имело очень короткий срок хранения — не больше месяца, а потом окислялось и быстро горкло, такая вот особенность у этого продукта. По тем же причинам невозможно было его сертифицировать. Но никто особенно и не стремился изменить ситуацию: зачем лишние хлопоты?

— Почему же вы взялись за явно невыигрышное дело?

— А мне выбирать не пришлось: профиль предприятия определили мои предшественники, а мне надо было выбираться из сложившейся ситуации. И вот тут я случайно наткнулся в газете на заметку о том, что на Украине, в Институте теплофизики разработали машину для производства льняного пищевого масла. До этого в СССР такое масло никогда не производилось, только техническое, которое шло на олифу и лакокрасочную продукцию. Связались с ними, купили за немалые, по тем временам, деньги чертежи, сделали установку — и... не пошло.

Но тут мне — опять-таки случайно — попалась на глаза статья о том, что в НИИ биомедицинской химии РАМН занимались проблемой промышленного производства льняного масла. Я связался с ними и на следующее утро уже был в Москве. Оказалось, что еще в 80-е годы было дано задание разработать продукт, который бы стал альтернативой рыбьему жиру как источник Омега-3. Такой продукт нашли — льняное масло, но в серию запустить не смогли, и тему эту забросили. Но тут появился я и предложил к ней вернуться, работать вместе.

Видимо, я их убедил, потому что мне дали лабораторное оборудование, снарядили в командировку своего сотрудника, Наталью Прозоровскую. Целое лето мы вместе с ней (она в лаборатории, мы в цехе) колдовали, подыскивая правильный технологический режим, чтобы получить масло холодного отжима (не выше 55ОС, иначе разрушаются витамины группы F, которые являются к тому же природными консервантами). Образцы отправляли в Москву, там их в режиме ускоренного старения проверяли, а мы продолжали работать. И за три месяца нам удалось усовершенствовать оборудование и найти температурный режим, чтобы обеспечить оптимальный выход качественного масла. Мы смогли получить продукт с гарантированными параметрами: срок хранения восемь месяцев, но, разумеется, при соблюдении определенных условий (хранить в темном и прохладном месте). Но это была победа!

— Сколько нужно льна, чтобы обеспечить производство?

— За год мы перерабатываем порядка 2000 тонн льняного семени. Из тонны сырья получается 32–34% масла. Для производства качественного масла требуются только качественные семена. А их качество зависит и от погоды (дождливым летом лен убирают раздельным способом, он в валках может заплесневеть, что даст привкус), от растительных примесей, которые могут попасть при обмолоте в лен, тогда масло приобретает привкус полыни, например. Так что сырье очень тщательно отбирается: сначала берется проба семян, делается контрольный отжим, и только если масло получается вкусным, сырье закупается. Я каждый день лично проверяю вкус масла, и если он мне не нравится, заставляю выливать.

— Где же при таком жестком контроле вы набираете необходимое количество сырья? Ведь у нас лен перестали сеять…

— Да, сначала собирали то, что еще было по всей области. Потом двинулись в Смоленскую, Тверскую области. А к концу 90-х поняли, что лен-долгунец заканчивается везде. И тогда — опять же почти случайно, из статьи в журнале узнал, что есть в Краснодаре Институт масличных культур, где разработан новый урожайный сорт льна «Кудряш». Но вот разработали его, а массовым производством никто не заинтересовался. Поехал я в Краснодар, набрал там тонн десять этих семян, раздобыл сортировальное оборудование и стал ездить по хозяйствам все той же Кубани, агитировать председателей заняться выращиванием этого льна. Сам финансировал весь процесс — от посева до уборки. Два года там вахтовым методом работала наша бригада, собирали в хозяйствах семена, сортировали их и снова распространяли по хозяйствам, агитировали новых участников.

Пять лет нам потребовалось, чтобы цепочка заработала сама. Сначала, не без наших усилий, лен стал популярным в Краснодарском крае, потом перебрался в Ставропольский край, в Ростовскую область, а параллельно уже другой сорт — «Межумок» — стали возделывать в Ульяновской, Самарской, Пензенской областях. Культура-то выгодная!

— Почему тогда в Нижегородской области к ней нет интереса?

— Мы пытались заинтересовать льном хозяйства Шатковского, Арзамасского районов. Результаты были неплохими, но урожайность у нас ниже и масличность тоже. Вроде бы разница всего в 3%, но ее хватает, чтобы покрыть расходы на закупку и доставку сырья с юга.

— Как ваша компания ощущает себя на рынке, куда расходится ваша продукция?

— Мы были первыми и долгое время единственными, кто занимался производством льняного масла. Сейчас уже появились конкуренты. Их, если говорить о серьезных, не так и много: одно предприятие в Твери и одно — на Алтае. Есть и еще производители, но по качеству они нам не конкуренты.

Наша компания выпускает в год около 700 тонн масла. Основной канал распространения через Москву — там у нас есть филиал, оттуда продукция расходится по всей России и даже в Белоруссию поставляем.

— Но Беларусь-то всегда считалась льняным краем.

— Там трижды пытались через госпрограммы возродить производство пищевого льняного масла, но не получилось. Так что в Белоруссии сейчас едят наше льняное масло.

— А почему же в Нижнем Новгороде купить его сложно?

— К сожалению, прямого контакта с крупными сетями нам наладить не удается. Для этого есть и объективные причины: наш продукт не такой «раскрученный», его не так много покупают, как, например, подсолнечное масло — в крупном супермаркете за месяц полторы-две коробки, то есть не больше 50 бутылок. Сетевиков такие объемы не интересуют, а развозить свою продукцию по городу самим тоже накладно. К тому же у единственной в регионе оптовой бакалейной компании оказались связи с подмосковным производителем, хотя их масло хуже и по качеству, и по цене.

— Но где-то купить ваше масло в Нижнем все же можно?

— Оно всегда есть на рынках. Сейчас в городе стали появляться магазины здорового питания, там продается целая линейка нашей продукции: это не только льняное, но и горчичное, рыжиковое масла, продукты на основе льняного семени. Но свой фирменный магазин открывать нам не имеет смысла, он не окупится.

— Ваша продукция конкурентоспособна?

— Вполне. Цены у нас в категории «ниже среднего» находятся, хотя льняное масло дороже подсолнечного. Если оно стоит сейчас порядка 100 рублей за литр, то наше стоит те же 100 рублей, но за пол-литра. Это вполне обоснованная разница: у нас для производства требуется гораздо более сложное и более дорогое оборудование, его нужно больше, а значит, растут затраты на энергетику и оплату труда. Плюс стоимость сырья — тонна льняного семя в два раза дороже семян подсолнечника. Так вот и получилось, что подсолнечник, как более дешевая и урожайная культура, вытеснил все, а о полезных свойствах льняного масла забыли.

— Значит, ожидать, что льняное масло заменит подсолнечное в нашем рационе, вряд ли стоит?

— А у них разное назначение. В нашем рационе дефицит жирных кислот Омега-3 по отношению к Омега-6 составляет 1:20. Восполнить его можно за счет рыбьего жира или оливкового масла. Но содержание ненасыщенных жирных кислот в оливковом масле 32%, а в льняном — до 60%, значит, и нужно его куда меньше. При этом оливковое масло у нас сейчас в два с лишним раза дороже. Парадокс, однако, в том, что про наш отечественный продукт, более дешевый и лучшего качества, мало кто знает. А про то же оливковое масло где только не пишут.

— И несмотря на это все-таки спрос есть?

— Есть, но пока предложение его превышает. Поэтому и проблемы со сбытом есть. Во-первых, пока о льняном масле мало знают. А во-вторых, и это тоже проблема, недобросовестные производители портят имидж продукта. Попадется первый раз такое масло с горчинкой (а оно никогда не должно горчить!), и покупатель его больше не захочет. Часто и торговля нас подводит: хранят неправильно наше масло или выставят его на витрину, где оно прогоркнет, а потом продадут. Вот и испорчено впечатление навсегда.

Но мы очень внимательно отслеживаем такие ситуации. И могу сказать: за все время моей работы, то есть за 20 лет, всего дважды были нарекания. В первом случае покупательница утверждала, что «масло не горчит», и на этом основании пыталась доказать, что оно поддельное, потому что, по ее мнению, настоящее должно горчить. А во втором случае в магазине подделали дату на бутылке и продали масло с истекшим сроком годности. Мы тут же заменили его и почтой выслали хорошее. С тех пор каждый год мы этого человека (он оказался ветераном войны) поздравляем с Днем Победы и высылаем бутылочку нашего масла в подарок, а в ответ получаем поздравление и благодарность.

— Сейчас принято все объяснять трудностями кризисного периода. Как же вы справляетесь с этой ситуацией?

— Как и все, непросто. Главная проблема — упал сбыт нашей продукции. Это и понятно: покупательский спрос достиг предела, люди на всем экономят, а наше масло дороже, чем то же подсолнечное. Но выживать надо, на предприятии у меня около сотни людей занято. Так что стараемся искать новые рынки внутри страны, пробуем выйти на экспорт. Кстати, в странах Европы в любом супермаркете можно найти льняное масло швейцарского, немецкого, канадского производства, но не российского. Так что перспектива выйти на внешний рынок есть, и мы предпринимаем такие попытки, хотя говорить о результатах пока рано. Но, думаю, мы и на сей раз справимся.

Источник: Биржа № 20 от 4 Октября 2016


Игорь Становов, Биржа
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.