Миссия хозяйки рынка

15.02.2005
Просмотров: 1525

Сегодня много говорят о социально ответственном бизнесе и ищут, где бы его взять, обращаясь за примерами в наиболее продвинутые в этом отношении страны Запада.

Сегодня много говорят о социально ответственном бизнесе и ищут, где бы его взять, обращаясь за примерами в наиболее продвинутые в этом отношении страны Запада. А ведь за примерами далеко ходить не надо. Они у нас под боком, сохранившиеся с советских времен. Система Роспотребсоюза, в которой Нижегородский Облпотребсоюз находится на лидирующих позициях, выполняет важную, а сегодня особо значимую социальную миссию. Как именно?

Корреспондент экономического еженедельника “Курс Н” беседует с председателем правления ПО “Дзержинский рынок” Нижегородского Облпотребсоюза” Ниной МАКАРЬЕВОЙ, которая уже 45 лет работает в торговле, из них 16 лет в сегодняшней должности.

— У нас в системе потребкооперации сохранились традиции, наработанные десятилетиями, — рассказывает Нина Анатольевна. — Во-первых, это вертикаль хозяйственного управления. Мы, например, строго выполняем не только федеральные и региональные законы, непосредственно касающийся нас закон РФ “О потребкооперации”, но и внутренние решения Роспотребсоюза, Облпотребсоюза. Целенаправленная деятельность системы потребкооперации координируется именно нашими корпоративными законами. Мне, как руководителю закалки советских времен, это нравится. Я человек дисциплинированный, подчиненный. Сейчас повсеместно идет процесс образования вертикально-интегрированных структур, а у нас она как была, так и осталась. Снизу вверх это предполагает ответственность, подотчетность и исполнительную дисциплину. А сверху вниз идет целенаправленное управление. Мне нравится и то, как Роспотребсоюз проводит научно-практические конференции, привлекает науку, опытные кадры, чтобы выполнять ту миссию, которую мы сегодня взяли на себя.

Она и раньше была, но сейчас система потребкооперации выполняет ее в более обостренной ситуации, когда особенно нужна защита бедного сельского населения. Село практически погибает. Единственной приметой цивилизации в отдаленной глубинке остались магазины потребкооперации. Они там ставят междугородние телефоны-автоматы, организуют библиотеки, службу проката, доставляют почту в деревни, где осталось, может быть, пять-десять человек. Заботу о них сегодня может проявить только потребкооперация.

Да, в райцентрах есть частники, которые открыли и магазины, и кафе, и какие-то мини-маркеты соорудили, где торгуют винно-водочными изделиями и дорогостоящими товарами. А вот обеспечение солью, хлебом, нитками, мукой берет на себя потребкооперация. Очень большие суммы выделяются Облпотребсоюзом на заготовки сельхозпродукции от населения. Есть, конечно, параллельные структуры, которые покупают у сельчан, например, молоко. Но львиную долю забирает наша система.

А мы на своем Дзержинском рынке тоже, я считаю, выполняем социальную миссию. Мы его не превратили в чисто торговый комплекс для предпринимателей. Весь центр оставлен для сельхозпроизводителей, для тех, кто торгует продуктами, выращенными в своих садах и на приусадебных участках. Летом у каждого есть возможность занять торговое место в центральных рядах. Мы ставим тенты, выносим дополнительные столы. Есть группа рабочих, которые встречают бабушек и всех приезжих. Можем принять до шестисот человек в день — садоводов, огородников и тех, кто грибы, ягоды собирает в лесу. И у нас они не ютятся на задворках или у ворот. Мы считаем своей главной миссией давать таким людям возможность торговать цивилизованно, в нормальных условиях. У всех поддоны под ногами, торговые места оборудованы и под крышей.

— А какая для них аренда?

— Можно сказать, условная. За день 5 рублей. На таком уровне мы ее сохраняем уже много лет. А куда больше? Ну, скажем, грибы женщина принесла, ягоды, укропчик, рассаду. Уж если несколько ящиков, то 11 рублей. Мы на таких людях коммерцию не делаем, наоборот, создаем им условия для торговли. Они у нас и всю зиму стоят. Кто-то принес грибочки сушеные, кто-то огурчики, помидорчики, кто-то тыкву, клюкву, яблоки, они, может быть, с осени остались. В центре рынка ряды специально только для местных жителей. Мы их не сдаем больше никому.

— Бизнесу надо учиться у вас социальной ответственности.

— Я живу надеждой на возрождение России. Просто хочется верить, не могу иначе. Мы с коллективом приняли такую программу. Если к нам обратились за помощью и мы видим, что в этом есть великая нужда, то обязательно стараемся помочь. По нашим возможностям. Мы, конечно, не гиганты, но 30 проц. прибыли решили отдавать на благотворительные цели.

Нина Анатольевна читает свежие письма. Их авторы просят о материальной поддержке. Общество по защите прав потребителей, городской совет ветеранов, организаторы смотра-конкурса педагогических работников школ г. Дзержинска. Над рабочим столом директора рынка солидная выставка обрамленных рамками грамот, дипломов. Все на стенку не уместились, и образовали в шкафах внушительное собрание благодарственных писем. Самые последние лежат сверху — от начальника управления детских дошкольных учреждений, от совета ветеранов торговли, от детского дома № 3, от горздравотдела, от председателя совета союза узников фашистских концлагерей, от ОМОНа, от детского ансамбля “Сюрприз”. Особая благодарность за благотворительность по городу от председателя ОЗС Нижегородской области Евгения Люлина. Перечисляются деньги на восстановление и строительство храмов. Нина Макарьева выросла в очень религиозной семье. В рождественские праздники всем трем храмам Дзержинска были даны подарки для детей.

— Нина Анатольевна, как складывается, как проявляется профессионализм в вашей сфере?

— У меня это складывалось по жизни. Я в торговле с 1959 года — после окончания техникума. Затем заканчивала вечернее отделение института. Начинала работать товароведом. Накопила знания, приобрела навыки. И они помогли мне, когда я пришла на Дзержинский рынок, решать вопросы профессионально. С чего все началось? 1989 год. Еще не было свободной торговли, и двумя годами раньше вышло постановление правительства, по которому все рынки передавались в систему потребкооперации, в том числе и наш, Дзержинский. Но он уже 10 лет как был без хозяина и страшно запущенный.

Образно говоря, это была городская помойка, где разводились грызуны. Здесь не вывозился мусор, не было асфальта, освещения. Одна лампочка висела на деревянном столбе. Сплошная грязь и разруха. Навесы покосившиеся, забор как решето, ворота открывались только одни. Коллектив состоял из 18 человек. Для сравнения: у нас сегодня 175 человек. Торгующих было мало. В выходной приезжали с картошкой и другими овощами. С машин торговали. Мясной павильон представлял из себя сарай с односкатной крышей, с одной лампочкой, без воды, канализации и тепла. В фуфайке и с топором стоит хозяин (на всех был один мясоруб), рубит, а вечером скребком кровь и грязь счищается с прилавка и пола. А овощной павильон! Это был склад. Подъезжали машины, выгружали ящики до потолков, около них каждый хозяин стоял и торговал.

Благоустройство территории, восстановление хозяйства было вопросом № 1. Три года нам потребовалось, чтобы выгрести грязь и заасфальтировать территорию. В штате тогда был всего один рабочий, и я через администрацию приглашала солдат для уборки. А командир их говорил, что это работа не для солдат. Слишком страшное зрелище — со всей живностью и всей отстойной грязью, которая не убиралась годами. К тому времени, когда была расчищена территория, мы восстановили ворота, освещение, канализацию, отопление, оборудовали новые въезды-выезды. А потом первыми стали закрывать территорию рынка от машин. Организовали парковку там, где раньше транспорт тонул в грязи. Нам выделили эту землю, и мы ее заасфальтировали, восстановили ливневку, все инженерные коммуникации, провели благоустройство.

Своих денег хронически не хватало. Инвесторов не было. И мы с начала 90-х стали брать кредиты. А их, вы помните, тогда давали под 250 проц. годовых. На заемные деньги мы и начали делать навесы, строить теплые павильоны. Первым сделали молочный павильон, приобрели холодильные камеры и стали организовывать цивилизованную торговлю скоропортящимися продуктами. Это была революция по сравнению с прежним укладом. С этого павильона и начал создаваться наш имидж.

— Управляемая революция!

— Опять же помог мой опыт. Мы собрали торгующих под открытым небом и предупредили, что вся скоропортящаяся группа — масло, колбаса, сыры, майонез, молочная продукция — должна быть убрана с улицы. Очень много пришлось работать с людьми, убеждать их, говорить о санитарных правилах, о которых к тому времени уже все забыли и не хотели вспоминать. Можно представить, насколько трудно было враз собрать в одном павильоне 60 продавцов, 60 предпринимателей, разных по характеру, возрасту. И надо было сделать так, чтобы между ними не возникали конфликты, отрегулировать отношения. Собрания проводили вечерами. На все это, конечно, требовалось время. Не одним же махом такие дела делаются, не одним волевым решением. Велась кропотливая, каждодневная воспитательная работа.

— А как это коснулось отношений продавцов с покупателями?

— Вопрос обвесов. Наверное, никто не может забыть то время, когда пришла армия продавцов, не имеющих никакой школы торговли. Ведь что значит быть продавцом? Это надо было полгода проучиться в магазине-школе или хотя бы в ПТУ, получить профобразование, потом быть учеником, затем младшим продавцом, а уже потом старшим продавцом. Это была целая школа подготовки кадров. А тут пришли люди, которые раньше никогда в торговле не работали. Магниты, веревочки, подкручивание весов, другие изощренные методы. Сложно было бороться с такой публикой. Мы поставили первые контрольные весы. Мало того, посадили к ним нашего человека. Представьте бабушку, которая купила сыр — 190 гр. по 110 руб. Что, бабушка взвесит и может сосчитать, правильно с не взяли за покупку или нет? Это стал делать наш работник. И если кого-то обсчитали, тут же принимаются меры. Администратор павильона идет на торговое место продавца, составляет внутренний акт об обвесе.

А вечером мы с предпринимателем выясняем, почему такое случилось, и берем объяснение. И если на этого продавца у нас уже три акта, то он на рынке больше никогда работать не будет, даже на картошке. Это у нас самое последнее штрафное место. Несколько лет ушло на то, чтобы приучить людей к торговой дисциплине. Если случится какой-то большой обсчет — на один рубль, на два рубля, то это только у новенького продавца, который не знает наших требований. Да, нам говорили, что мы устроили режимное предприятие, упрекали нас в этом. Но мы целенаправленно всем коллективом продолжали прививать корпоративную культуру.

— А как смотрели на это продавцы других товаров, скажем, торговцы мясом?

— Революция дошла и до них. Как я уже говорила, мясной павильон выглядел сараем. Мы сделали там евроремонт, датские теплые полы, провели канализацию, смонтировали освещение. Разрубочная была выделена из зала в отдельное застекленное оборудованное помещение. Все говорят, что у нас там чистота как в операционной. Рубка идет на глазах у покупателей, но туда доступа уже нет ни рабочему в фуфайке, ни грузчикам, ни родственникам продавцов. Помощники мясорубов доставят мясо в зал, потом опустят его в холодильник. Все с санитарными книжками, все проверенные, все в штате, все — ответственные люди. Это тоже была революция. Как это так — вот привезут мясо, и около продавца не будет стоять рубщик? А потом понравилось. И покупателям, и продавцам. Потому что порядок. Продавец, приходя домой, уже не вытаскивает из волос кости.

И еще одна революция. Мы запретили завозить в зал товар с машин. Для этого есть склады — и летние, и зимние. Ночью кладовщики приняли товар, а утром в зал поступают только те продукты, которые будут продаваться в течение дня. Это цивилизованная торговля, как в магазине. Там же разгружаются не в торговый зал, а в подсобное помещение. А в зал товар доставляют для текущей реализации. Однако торгующую публику надо было убедить, в том числе и иностранных граждан. Почему на других рынках можно, а здесь нельзя, спрашивали они.

Чтобы рынок имел сегодня цивилизованный вид, потребовались годы упорного труда. Мы сделали для продавцов и гардеробные. Сегодня у них нет проблем, где переодеться и переобуться. Мы всем приобрели спецодежду и стали ее стирать. У нас в штате прачки, работают посменно. Каждый продавец приходит утром в гардероб, переодевается, оставляет там дорогие вещи — пальто или шубу — и идет в торговый зал в чистой фирменной спецодежде. В павильоне, где торгуют колбасой и сыром, цвет спецодежды белый, в мясном павильоне у нас традиционно красно-розовый цвет. У всех фирменные пилоточки, бейджики. На этом не надо экономить. Все это окупается нашим имиджем, нашим настроением.

Мы взяли на себя много функций. Приглашаем специалистов для обучения продавцов. Чтобы они знали нормативные документы, умели правильно прочитать накладную, составить ценники. Сейчас учим санитарному минимуму. Стараемся регулировать взаимоотношения предпринимателей, чей товар продается на нашем рынке. Чтобы среди них не было антагонизма, чтобы они понимали друг друга. По сути, мы создаем на Дзержинском рынке единый сплоченный коллектив. Все наши требования выполняются, замечания принимаются как должное, будто я их руководитель или контролер.

Очень много было полемики и совещаний на областном уровне по весовому хозяйству. Я, конечно, понимаю тех руководителей, которые говорят, что его состояние не поддается регулированию, каждый, мол, предприниматель отвечает за свое весовое хозяйство. Но нам ответственности предпринимателей показалось мало, и мы часть ее взяли на себя, то есть миссию регулирования и контроля. У нас в штате есть человек, который полностью несет ответственность только за весовое хозяйство, используемое продавцами. Хотя и свое выдаем на прокат — весы, гири. Их по договору ремонтируют, клеймят, проверяют соответствующие службы.

Утро нашего работника начинается с проверки всех весов, которые находятся на рынке. Их внешнего состояния, правильности установки, взвешивания. Особенно в период сезонной торговли много грешат. Приезжают люди на машинах, ставят весы, а у них и стекол нет, и как попало стрелка ходит. Так вот, если мы видим некачественные весы, тут же их изымаем, лишая владельца права торговли. Конечно, весы мы не берем, только чашки и гири. Чужие весы мы не можем изъять, у нас нет такого права. Затем предлагаем: идите в нашу весовую, возьмите там весы на время ремонта ваших, а хотите — можем вызвать мастера по ремонту. Если кто захочет воспользоваться такой услугой, то мы весы ремонтируем, клеймим и выдаем хозяину через день-два уже отремонтированными и покрашенными.

Ввели и такое новшество. Покупатель может взять у продавца талончик. На рынке нет кассовых чеков, а на талончике написаны: номер торгового места, фамилии предпринимателя и продавца, вес товара и сумма. Кроме этого, на контрольных весах мы повесили объявление: взвешивание при наличии талончика. Так вот, покупатели приходили жаловаться: вы чего это ввели, зачем это надо? Да мы для вас это сделали, говорю им. Чтобы точно знать, у какого продавца куплен товар. Предприниматели нас поняли и поддержали. Им тоже интересно знать, как ведут себя их продавцы. Кто обманывает, у того покупателей не будет. Не будет и выручки.

А как отрегулировать взаимоотношения предпринимателя и продавца? Это тоже целая система. Например, предприниматели не дают упаковочный материал. Нам и в этом случае пришлось подключаться, убеждать. Как это так — продавцу за свой счет приобретать пакеты? Значит, она должна обмануть покупателя. Кто к ней тогда пойдет. Убедили. Не давали скидку продавцу на обрезание колбасных хвостиков. Опять пришлось подключаться, убеждать предпринимателей, говорить о последствиях. Они же не торговые работники, только набираются опыта. Убедили также давать скидку и на пробование продуктов. Пусть это будет даже 50 гр. за день. На нашем рынке вам и маслице дадут попробовать, и сырок, и колбаску.

5 лет подряд Роспотребсоюз ежеквартально присуждает Дзержинскому рынку первые места за эффективное ведение хозяйства и выполнение социальной миссии. Нина Анатольевна заслужила такие награды. А ведь это имидж всероссийского уровня.

Владимир Цветков

Источник: Курс Н, газета
Нашли ошибку? Выделите текст с ошибкой и
нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
Нет комментариев.